Пять мгновений любви (СИ)

Пошли, мы с Дашей уже чайку заварили, с листьями смородины, как ты и любишь, пирожков напекла яблочных. И вафли я купила, лимонные.

— Нет, бабуль, постой, — Яра так и осталась стоять около крыльца. — Я хочу зайти.

На лице бабы Лиды проскользнула обеспокоенность.

— Мне надо, просто для самой себя.

Она стащила сапожки, заправила прядь волос за ухо, крепче сжала лямку рюкзака и тихо нажала на ручку двери.

Внутри пахло выпечкой, дрожжевым тестом и корицей, а еще, как говорил Вилли Вонка, “благородной старостью”, немного пылью, шерстью и сушеными яблоками.

Яра осматривалась, пытаясь восстановить в памяти, как она запомнила бабушкин дом в семь лет. Та же вешалка с куртками, старый кухонный гарнитур, только выкрашенный краской молочного цвета, раньше он был серым. На подоконниках цвели фиалки и герани, огромное зеркало с комодом стояло в ее спальне. У него все также был отколот нижний правый угол — неудачный бросок попрыгунчика. Старая печка, которая давно не использовалась по назначению, в ней теперь хранилась обувь.

Везде на полах лежали паласы, а в некоторых местах круглые коврики, связанные бабой Лидой из разных старых лоскутов длинными зимними ночами.

Чем ближе Яра подходила к кладовой, тем больше замедляла шаг. Бабушка неустанно следовала за ней. Наконец она остановилась, разглядывая дверь. Дверь была другая. Приоткрывая ее, захотелось зажмурить глаза, но она наоборот раскрыла их шире.

С той стороны больше не было следов от ее ногтей, ручка вообще была без замка. На полу лежал ковер, закрывая бетонный пол.

По всему периметру и в шкафу стояли многочисленные банки с ярко-красным вишневым компотом, клубничным и смородиновым вареньем, засоленными помидорами и огурцами. На стенах висели сушеные травы, из которых вся их семья любила заваривать чай. Старые куртки перекочевали немного вглубь.

Ярослава шагнула в кладовую, бабушка обеспокоенно засуетилась.

— Ярочка, внученька, давай мы свет сейчас включим.

— Не надо, подожди. Еще немного.

Стук сердца ускорялся, но такого страха, как прежде, она не испытывала.

На указательном пальчике левой руки крутила маленькое черное колечко, пересчитывая бисеринки. Все чудовища отступили вглубь. Теперь здесь даже пахло не сыростью, а травами и пылью.

Место, которое вселяло страх, исчезло. Вместо него была уютная кладовка, которая хранила в себе целую кладезь вкусностей. Закрой бы кто-нибудь сейчас Ярославу в этой комнате, она первым бы делом слопала варенье и выпила компот, перед тем, как плакать и проситься наружу.