Пять мгновений любви (СИ)

Волосы прикрывали половину ее лица, и сквозь них белела нежная кожа. Юра невольно загляделся на девушку, но заставил себя отвернуться и принялся громко ходить по комнате, шуметь в ванной водой, чтобы как-то ее разбудить.

Ярослава недовольно нахмурила брови и открыла глаза, как раз в тот момент, когда он зачем-то с усердием закрывал свой чемодан. Тот всегда стоял открытый, а уезжать он никуда не собирался.

— Доброе утро! — Яра сладко потянулась и вскочила с кровати. — Это что, дверь открывают?

Она радостно прошла в ванную с таким видом, будто этот номер был ее, вышла уже в своем платье, умывшаяся и бодрая.

— Пойдем в столовую? Я такая голодная, что могу слона съесть, — доверчиво поделилась, возвращая ему толстовку.

Он задумчиво глядел вслед шлепающей босиком по ледяному полу Яре, она так и отказалась надевать свою обувь. Юра разглядывал ее оголенную спину, острые лопатки, плечи, с которых постоянно норовили упасть тонкие бретели, темно-шоколадные волосы, которые даже не доставали до плеч.

— Что-то случилось? Не хочешь идти на свидание с перловкой?

Яра ухмыльнулась, но не спешила объяснить свое поведение. Казалось, что она прислушивается к голосам внизу.

— Там, внизу… мои. — Он понял, кто подразумевался под словом “мои”. — Сейчас они увидят меня во вчерашнем платье и будут строить догадки, с кем же я была и где ночевала, а класснуха скажет, что обязательно сообщит родителям, а то я совсем от рук отбилась.

В ее взгляде промелькнула печаль, и он впервые увидел в ней страх. Ярослава боялась. На самом деле она не такая, какой себя показывала. Защитная стена пала и открыла то, что так долгое время прятала и оберегала — хрупкую душу и хрустальное сердце. Яра позволила ему это увидеть. Он был в этом уверен на все сто процентов. Сделав шаг в ее направлении, Юра подал ей руку:

— Пойдем. Я ведь буду с тобой. Смогу объяснить.

Она замешкалась, но все же покачала головой, отступая к стене, чтобы дать проход другим жителям отеля.

— Пожалуй, я подожду Сашу или когда они разойдутся.

Юра поднялся к ней и встал рядом, глядя, как она нервно теребит ремешок от туфелек в руках и покусывает нижнюю губу. Ее босые ноги, казалось, сливаются с плиткой, они были настолько белыми, а синие венки вырисовывали причудливые узоры.

— Встань мне на ноги, а то простынешь, или пойдем, вернемся в комнату.