Пять мгновений любви (СИ)

Ты меня избегаешь и не хочешь разговаривать, — слова были произнесены немного нервно, а она не была глупа, поэтому смогла сделать правильный вывод, что его задевает.

— А сейчас мы что, по-твоему, делаем?

— Хорошо, давай начнем разговор заново…

— А ты решил поиграть в дознавателя? — уголки ее губ поползли вверх, еле сдерживая смех. Яра всячески не хотела выходить из своей роли, а он как всегда оставался серьезен.

— Точно. Вопрос первый: почему ты не подошла ко мне первого января, когда тебе нужна была помощь?

— Юра, мы не хотели, чтобы нас видел кто-нибудь из наших.

Он нахмурился. “Помешала”, “навязываться”…

— Кто тебе вбил такое в голову? Я сам тебя к себе привел.

Ярослава молчала, он видел, как в ней шла борьба и что-то хотело выплеснуться наружу. Она теребила закрытую книгу, Юра теперь увидел, что это был “Гарри Поттер и Тайная комната” в старом издании. Она была изрядно потрепанная со стикерами на страничках.

— Ты не позвонил.

— Не позвонил? Когда? Кому?

— Мне, — еще тише сообщила она, чем вогнала его в еще больший ступор. Юра ожидал всего на свете, но не этого.

— Единственное, куда я мог позвонить — это в полицию. Сказать: в новый год у нас пропала девушка, безбашенная на всю голову, в вечернем платье и с чемоданом, больше ее самой.

— Я оставила тебе… — Яра замолчала и задумчиво посмотрела на торт.

— Записку со своим номером, — было видно, что ей тяжело в этом признаться. Она снова поглядела на него и все прочитала по лицу, потому что он старался лихорадочно вспомнить бумажки, что видел практически год назад, и пояснила: — Я оставила ее женщине на ресепшене, второй, не Наташа которая.

— Но мне ничего не передали. Яра, я… точно бы помнил.

Сначала он услышал вздох облегчения, который соскользнул с ее губ, а затем Яра прикрыла лицо руками.

Ее реакция окончательно его добила. Чтобы Ярослава Воронцова назвала себя дурой… Но она внезапно резко засмеялась, отняла ладони от щек и немного наклонилась к нему вперед.

— А если бы тебе передали… ты бы позвонил?

Юра не мог объяснить, почему был так в этом уверен, но сейчас он в этом даже не сомневался.

Она протянула ему мизинец, и он наконец-то смог дотронуться до нее, хоть и таким ребяческим жестом, но в данный момент он был сильнее всех клятв на свете.

— А вот подслушивать нехорошо! — кивком головы показывая на угощение. — Пополам съедим этот торт нашего перемирия.