Пять невест и одна демоница

Довести корабль, если, конечно, отец не решит, что проще отдать её, Брунгильду, в жертву морю, как это случалось в прежние славные времена, нежели проклятому.

Или… он тогда потребует кого-то еще в жены.

Нет, морю её не отдадут.

– Почему бы и нет, – Никас все-таки стянул свой сюртук, оставшись в белоснежной рубашке, слишком тонкой, чтобы она могла согреть. Но Никас будто и не ощущал холода. Он поднялся, встал на самом краю и раскрыл руки, сделал глубокий вдох. – В конце концов, это тоже новая земля.

– Мой предок… давний предок… он был из числа людей, которым не сиделось на месте.

Однажды он покинул дом своего отца, чтобы сесть в лодку и уплыть туда, где рождается солнце. Так утверждает семейная легенда. Его долго почитали умершим, но он вернулся. И не один. Он привел корабль, каких не видели на нашем берегу, и людей, чья кожа была желта, как золото. И золото тоже. И шелка. И многие невиданные товары, которые продали с большой выгодой. Потом он еще не раз уходил, и не раз возвращался, множа благополучие рода. С него-то мы и начались. Торговцы и… путешественники. В этом мало кто признается, но мы даже скорее путешественники, нежели торговцы. Мой дед ходил к краю мира, где лежат вечные льды. Он видел, как люди в кожаных лодках охотятся на китов. Он жил в их ледяных домах и ходил с оленьими стадами. Мой отец сгинул где-то в Огненном крае, пытаясь добраться до затерянного города, который, как говорили, построили давно и строители канули в небытие. Про этот город много рассказывали местные, однако никто не мог сказать, существует ли он на самом-то деле.

– Ваш отец его нашел?

– Не известно. Я думаю, что да. Последнее письмо он отправил из лагеря, накануне того дня, как лагеря не стало. Там… не нашли никого живого.

Брунгильда поежилась.

– Дядя бывал там. Он был привязан к брату. Но не решился пойти его дорогой. А мой старший брат твердо намерен отыскать и город, и отца.

– Вряд ли. Прошло более десяти лет. Но узнать, что с ним случилось, мы можем.

– Брат пойдет.

Если он не справится, тогда будет моя очередь. На самом деле я, как бы это выразиться… не самый лучший представитель семьи.

Кто ж отправит самого лучшего дикарям-островитянам козлятники строить?

– Я слабый. И рассеянный. И до недавнего времени вовсе предпочитал сидеть дома. Еще я трус.

– Трус? – вот тут Брунгильда удивилась и подошла к краю.

Пропасть. Море где-то там, глубоко внизу. Ветер пронизывающий.

– Да. Я… многого боюсь. Боли вот. Ран. Болезней.