Пять невест и одна демоница

И я смотрю. Не только я. Мужчина за её спиной отражается в зеркале. Он – еще одно лицо из галереи портретов. Совершенное. Аристократичное.

Не могу понять, что же вызывает во мне такой ужас, но сердце вдруг срывается, стучит заполошенно. А рука мужчины скользит по золоту волос.

Приподнимает. Палец касается тонкой шеи, гладит её нежно. Но взгляд… взгляд его задумчив. И холоден.

– Я обыкновенная, – она наклоняется и прижимается щекой к его раскрытой ладони. – И сама никак не привыкну…

В ней слышно, как капает вода. Где-то совсем рядом.

Другое! Точно. На ней было светло-зеленое, отделанное золотым шнуром, а теперь темное, почти черное. И сама она изменилась, стала бледнее и тоньше. И почему-то мне кажется, что это не совсем хорошо.

Смотрю. Сжимаю кулаки до боли. И смотрю.

Она откладывает пуховку.

– Ричард? Это ты? Опять прячешься? – она наклоняется. И отступает, почти рассыпаясь пылью. Но нет, не рассыпается.

– Как же ты меня напугал, – от облегчения, которое звучит в голосе, у меня дрожат колени. – Ты рано сегодня.

– Не ждала? – какой холодный голос.

– Нет, – она улыбается, но робко так. И улыбка нервная, а во взгляде мне видится беспокойство. – Но я рада. И Ричард тоже…

– Он опять сбежал от наставника.

– Тот излишне строг. Ричард еще ребенок.

Женщина напряженно вглядывается… в кого? Я не вижу мужчину, лишь полуразмытую тень. Но все равно не могу отделаться от ощущения опасности.

– Он должен понимать свой долг.

– Он поймет. Дай ему время, – женщина протягивает руки, но тень не позволяет коснуться. Она отступает, резко, раздраженно.

– Прекрати, – теперь в её голосе слышна обида. – Ты снова?

– Здесь никого нет, – она отступила в сторону. – Смотри, если хочешь… здесь давно никого не осталось. Из живых.

И тень качнулась. От нее веяло угрозой.

Только сердце стучит бешено. И во рту пересохло. А рука, сжимающая коробку с пудрой, дрожит. И я понимаю, что пудра эта окаменела, причем давно.

– То, что здесь происходило, тебе не нравилось? – я осторожно возвращаю коробочку на место. Закрываю крышкой.

Пытаюсь унять дрожь.

Солнце садится. Оно тонет в расщелине между скалами. И там, где-то внизу, клубится золотой туман. Женщина смотрит на него. Теперь она сидит, уткнувшись лбом в стекло, обняв себя за колени. Рядом лежит книга.

И почему мне опять… дурно? Словно предчувствие такое.