Пять невест и одна демоница

Так и хочется крикнуть:

Ричард. Его замок рисует с любовью, вихрастого мальчишку со слишком большими выразительными глазами.

Она даже не обернулась. И рука, поднявшись было, чтобы прикоснуться к сыну, бессильно упала.

– Мама, ты еще болеешь?

Сколько ему? Лет шесть? Или семь? Я не умею определять возраст детей. Но он хмурится. И поджимает губы.

– Нет, – она все-таки отворачивается от окна.

Совсем бледная. Исхудавшая. Словно тень себя самой.

– Это просто… просто так получилось, малыш, – в глазах вспыхивает узнавание.

И она встает, протягивает руки, касается Ричарда трясущимися пальцами. Обнимает. А он утыкается в живот матери. Так и стоят. Долго…

– Мы уедем? – тихий такой вопрос.

– Потому что, дорогой, это место… оно тебя не отпустит.

– Боюсь, что и меня…

И тени рассыпаются пеплом. На моих губах соленый вкус слез. И я стою. Глотаю их, сама не понимая, что случилось. Почему я вдруг так…

– Спасибо, – это я Замку.

Скрип-вздох ответом. А треклятое зеркало посверкивает чернотой, манит заглянуть. И я делаю шаг.

Тут зеркало и там зеркало. Два зеркала. Один дом. И тьма, которая клубится за стеклом. Теперь я не только вижу её, но и ощущаю. Она теплая и ласковая.

В детстве я до жути боялась темноты и старого подвала, куда нужно было спускаться за картошкой. В подвале пахло сыростью и плесенью, и еще канализацией, но не так сильно, чтобы подвалами этими нельзя было пользоваться. И всякий раз, когда мама совала мне ключ, я… я хотела одного – сбежать.

Но приходилось спускаться.

Почему сейчас вспомнилась она? Или, точнее, тот подвал? Он ведь остался, и я даже как-то заглянула, когда уже училась в университете, убеждаясь, что нет ничего страшного.

Земляной пол. Кривые стены. Трубы в драной обмотке теплоизоляции. Двери перекошенные с написанными краской номерами. В общем, обыкновенно все.

Тьма же, она покинула его вместе с детскими моими страхами. Зато я знаю, где она теперь.

Она расплескалась по зеркальной глади. И я вдруг испытала почти непреодолимое желание коснуться её. Убедиться, что есть тончайшая преграда стекла.

А в голове словно шепоток раздался, такой приглушенный, когда голос слышен, а слова – нет. Что за…

– Знаешь, – я отступила от зеркала. – Извини, но, кажется, я передумала. И… и вообще…

Откуда-то издалека, разрушая остатки наваждения, раздался спасительный рев рогов.

– У нас невеста приезжает! – я даже подпрыгнула от радости.

А тьма в зеркале накатила, пытаясь пробиться наружу.

– Разберемся, – пообещала я замку. – Со всем.