Пять невест и одна демоница

– Теттенике, – голос степнячки был тих и… словно хрустальные колокольчики зазвенели.

А Ричард на нее смотрит.

И… не только он. Этот вот, второй, Светозарный который, тоже смотрит. И взгляд у него туманный, видать, крепко проняло.

Хотя… понимаю мужика. Он ведь рыцарь, вон, даже за стол в доспехе. А рыцарю что для полноты образа надо? Дама прекрасная, во имя которой подвиги совершать охота.

Степнячка же и прекрасная, и хрупкая. Такую самое милое дело защищать, беречь и вообще.

Я подавила тяжкий вздох.

– Брунгильда, – прогудела островитянка, тряхнув головой.

А взгляд и вовсе не обещал ничего хорошего.

Только подумала, и Ричард поднялся.

– Я, – вот он говорил спокойно и теперь, когда он справился с собственной робостью. И… и выглядит он хорошо. Слишком уж хорошо. Ему к лицу черный костюм, который кажется простым и даже скучным. Это Ксандр, сидящий рядом, переливается всеми цветами радуги. Но смотрят не на него. – Несказанно счастлив приветствовать в доме своем…

Мы долго её писали.

Я тихонько выбралась из-за стала.

– Музыка, – соврала я, одними губами сказала, но услышал. – А то ведь и вправду как-то…

Музыканты имелись, в количестве четырех штук, с рожами на диво характерными. Я бы таких и близко к дому не подпустила. Но костюмы из бледно-голубого атласа и кружевные воротники несколько сглаживали общее впечатление.

Инструменты они сжимали.

В глазах читалась мрачная решительность. И я, отыскав взглядом дэра Гроббе, несколько бледноватого, но все еще бодрого, сказала:

– Несомненно, госпожа демоница, – дэр Гроббе поклонился. – Позвольте представить вам певца… кастрата, как вы и просили.

Он вытолкнул вперед хрупкого юношу, чей бледный вид внушал жалость. Юноша поклонился. Я улыбнулась, отчего он почему-то вздрогнул.

Проникновенно так… на глаза опять навернулись слезы и я, махнув рукой, поспешно удалилась.

– Поверила, – выдохнул дэр Гроббе с немалым облегчением, да и не только он. Антонио смахнул дрожащею рукой пот со лба и кивнул.

Жалобно тренькнула струна.

И все четверо музыкантов, которым до того, конечно, играть доводилось, но все больше в припортовых тавернах, хотя Зных Кривой и клялся, будто однажды и в дворцовом оркестре побывал, тяжко вздохнули.

– Вы это, – дэр Гроббе сунул под нос Зныху кулак. – Глядите у меня.