Пятеро смелых

Тахир отдохнул в приятной прохладе, выкурил сигарету, послушал музыку и медленно повел автомобиль к дому, где снимал комнату.

Тот находился всего в двухстах метрах от штаба, в хорошо охраняемом квартале небольшого городка. Можно было прогуляться пешком, но двигаться не хотелось. Последние две недели выдались крайне напряженными. Умабору приходилось работать и физически, и головой. Поэтому он и воспользовался машиной.

К тому же в автомобиле можно было спокойно поразмышлять. Если просто шагать по улицам, заполненным горожанами и военными, то с этим ничего не получится.

«Как я могу выяснить, что задумал Гурди? – Тахир сморщил лоб, выкручивая руль вправо. – Наши обязанности не пересекаются, а потому и встречаемся мы не чаще двух раз в год. Он напрямую подчиняется руководству ИГИЛ. Даже начальник штаба имеет на него весьма ограниченное влияние».

Впереди показался двухэтажный дом, в котором Умабор снимал комнату. Он подъехал к воротам и посигналил.

Вскоре десятилетний сын хозяина проворно распахнул створки и приветливо улыбнулся.

Тахир покинул салон, потрепал мальчугана по темным вихрам.

– Джума, сделай одолжение…

– С большим удовольствием, дядя Тахир.

– Попроси маму сварить крепкий кофе.

– Хочешь, я сварю тебе сам?

– Еще бы! Я несколько раз готовил для отца. Ему понравилось.

– Тогда сделай ты. – Умабор улыбнулся и устало направился к наружной лестнице.

Его комната находилась на втором этаже.

Первым делом он скинул одежду, пропахшую потом, и принял душ.

– Можно? – В комнату заглянула Джури, жена хозяина.

В руках она держала поднос.

– Конечно, Джури, проходи.

Молодая женщина поставила поднос на столик рядом с креслом и с улыбкой поведала:

– Джума сам сварил тебе кофе, но отнести наверх не отважился. Говорит, лестница слишком крутая.

– Передай ему мою благодарность.

На подносе, помимо кофейника, чашки и сахарницы, стояло блюдо со свежими лепешками, тарелочка с козьим сыром и вазочка с фруктами. Фактически полноценный ужин.

Да, Умабора уважали и боевики Исламского государства, и жители тех селений, где приходилось размещаться штабу. Его поступки всегда были взвешенны и обдуманны, отношения с подчиненными – ровными, дела – справедливыми. В поведении Тахира не было и намека на высокомерие.