Пятеро смелых

А что будет делать здесь?..

– Я слышал, в Анталье есть русская школа.

– Есть. Но туда очередь на три года вперед.

– Она ребенок, ее понять не сложно. А ты-то почему расстраиваешься?! Ты же здесь не на отдыхе! Пашешь по двенадцать часов, бабки зарабатываешь. Так ведь?

– Так. – Лариса грустно улыбнулась. – Но разве ребенку объяснишь, что в ее родном городе я столько не заработаю?!

Три вертолета шли на предельной малой высоте. Они огибали все неровности рельефа и выдерживали курс на авиационную базу Хмеймим.

Впереди следовал «Ми-8», с тыла его прикрывали два двадцать четвертых.

В кабине «Ми-8» находилась почти вся группа подполковника Павла Новикова. Бойцы сидели на откидных лавках. Их лица были усталыми, но довольными. Подполковник давно завязал с курением, а тут от радости потянуло. Он стрельнул сигарету у снайпера и с удовольствием затянулся крепким дымком.

– Угостись, командир. – Снайпер улыбнулся, протягивая Новикову плоскую фляжку.

– Обижаешь! Чистый спирт.

Такие фляжки в командировки брали с собой все члены группы.

У кого-то в ней плескалась водка, у кого-то коньяк. Прапорщик Устинов предпочитал спирт. Умеренные дозы крепкого алкоголя неплохо помогали расслабить мышцы и нервную систему в подобных командировках.

Новиков сделал большой глоток и занюхал выпивку пропотевшим рукавом камуфляжки. Говорить о чем-либо не хотелось. У него было лишь одно желание: выпить, закрыть глаза и ни о чем не думать.

– Держите. – Устинов передал фляжку дальше. – Свои-то емкости небось давно уже опорожнили.

Бойцов, получивших ранения в этой операции, товарищи устроили в центре кабины на брезентовых чехлах, сложенных вчетверо.

Прапорщик Семен Лапин словил пулю в бедро. Тугой резиновый жгут помог остановить обильное кровотечение, укол обезболивающего тоже сделал свое дело. Парень чувствовал себя неплохо.

Пулеметчик Анатолий Горбенко получил сквозное ранение плеча. Толя был настоящим мужиком и всегда терпел любую боль, не показывая страданий. Его ранение парни успели обработать, сделали такой же укол обезболивающего.

Теперь великан Горбенко дремал, устроив щеку на прикладе пулемета.

Хуже всего дела обстояли у капитана Кудина. Он лежал на спине рядом с Горбенко и еле-еле шевелил конечностями. Хорошо, что в последние четверть часа офицер начал хоть как-то реагировать на слова и жесты.

В нескольких крайних командировках Славке жутко не везло на ранения. Едва ли не каждая вылазка заканчивалась для него госпитальной палатой.