Пятеро смелых

 – Да, допустим, секретных агентов, присланных в Сирию для сбора разведданных? Взяв на вооружение эту версию, можно забыть о военной форме. Тогда любая одежда подойдет.

Мохаммад вскинул густые брови, удивленно посмотрел на собеседника и заявил:

– А ведь ты прав, Тахир! Как мне самому не пришла в голову эта идея? Почему ты работаешь в штабе, а не со мной? Мансур!

К Гурди тотчас подбежал один из помощников.

– Слушаю тебя, Мохаммад.

– План меняется. Принеси всю женскую одежду, которую нам привезли утром.

Пятеро пленников по-прежнему стояли на коленях. Боевики словно на барахолке раскладывали перед женщинами юбки, кофточки, блузки, обувь и прочие атрибуты гардероба.

– Пусть наденут это и это, – распорядился Гурди и указал на подходящую, по его мнению, одежду.

Прямо на помосте женщины вынуждены были снять камуфлированную форму и натянуть на себя новые шмотки. Они тоже мало подходили к их фигурам, но все же смотрелись куда более уместно, нежели военные куртки и брюки.

– Отлично. На этом и остановимся, – решил Гурди.

До ужина на той же площадке шла репетиция завтрашней пресс-конференции. Каждому пленному русскому мужчине через Тахира Умабора были продиктованы его звание, должность, новое имя и фамилия. Боевики заставили их запомнить и повторить название и номер войсковой части, в которой они якобы служили, а также цель заброски в Сирию.

Оператор и звукорежиссер в это время крутились возле большой камеры, установленной на треноге, проверяли и настраивали аппаратуру, делали пробную съемку.

После мужчин боевики взялись за женщин. С ними пришлось повозиться гораздо дольше. Одна тряслась от страха и никак не могла запомнить полное название подразделения российской спецслужбы, которая заслала ее в Сирию. Вторая вообще не хотела ничего говорить.

Гурди нервничал. Умабор переводил и уже от себя старался убедить женщин в том, что необходимо запомнить и правильно воспроизвести каждую фразу.

– Я была отправлена в вашу страну для организации убийства членов руководства оппозиции! – твердил Мохаммад, стоя напротив бестолковой женщины и явно теряя терпение.

Умабор переводил его слова. Она прекрасно понимала, в каком жутком преступлении ее заставляют признаться, и впадала в ступор.