Пигалица (СИ)

Я ведь уверена была, что влюблю в себя Дена. Что жить без меня не сможет и в Загс позовет. Где-то в глубине души еще теплится крохотная надежда, что не все потеряно, что позовет меня назад, но умом я уже понимаю, ничего хорошего из наших отношений не выйдет.

Оказавшись у Моти, я сразу закрываюсь в ванной. Включаю воду в душевой, встаю под хлесткие струи и реву. Долго, до икоты и ноющей боли в груди.

Как наяву слышу его голос «Уходи, Эля». Он меня прогнал. Вышвырнул, как котенка, нассавшего в тапки.

- Малыш, - слышу из-за двери обеспокоенный голос брата, - у тебя все нормально?

- Да, - пытаюсь ответить, но понимаю, что не слышу собственного голоса.

Прочищаю горло и выключаю воду.

Я простояла под водой так долго, что кожа ладоней скукожилась в урюк, а в тепломагистрали наверняка закончилась горячая вода.

С горем пополам обтираюсь полотенцем и надеваю Мотин халат, полы которого при ходьбе волочатся по полу.

- Иди сюда, - зовет Матвей из кухни.

- Я есть не хочу, - отзываюсь, напуганная, что он решит напичкать меня едой.

Хотя на деле и не помню, когда последний раз нормально ела.

- Держи, - сует в руку бокал с чем-то темным на дне и дольку лимона.

- Пей, - велит брат, подталкивая мою руку ко рту, - легче будет.

Говорит со знанием дела. Сам почти год после развода этой микстурой лечился.

Я решаю не спорить. Может, и правда полегчает, усну хоть.

Резко, как заправский алкоголик, выдыхаю, и залпом осушаю бокал.

- Лимон, - подсказывает Мотя.

Закидываю в рот дольку и, зажмурившись быстро-быстро ее пережевываю.

- Молодец. Иди спать. Утро вечера мудренее.

Чувствуя, как изнутри пошло согревающее тепло, слабо улыбаюсь. Стянутость в горле немного отпускает. Получается нормально дышать. Эффект мне нравится. Если так и дальше пойдет, сопьюсь, к чертовой матери.

Закутавшись в одеяло с головой, пытаюсь заснуть. То ли от слез, то ли от спиртного, начинает болеть голова. Расслабится не получается. В ушах раз за разом звенит голос Дена: Уходи… Уходи… Уходи…

Тихо заскулив, снова начинаю плакать, но уже по другой причине.

Первая реакция на произошедшее – животный ужас, что это конец, что никогда больше я с ним не буду. Теперь я реву от обиды. Никогда прежде я не чувствовала себя такой униженной. А самое ужасное то, что я продолжаю лелеять надежду, что он позовет меня назад.

Потому что не представляю, как смогу жить без него.

Проходит час, и в мою голову закрадывается мысль, что, возможно, я сама во всем виновата.