Пигалица (СИ)

Она умерла, когда мне было полгода. Папа больше не женился, с годами стал выпивать, замкнулся в себе и перестал походить на счастливого юношу со свадебного фото.

- Ты очень похожа на маму. Она тоже была заводной и бойкой на язычок. Отец на нее, как на Божничку молился, любил до безумия.

- А мама принимала его чувства с благодарностью.

В комнате снова воцаряется тишина. Я думаю о том, что, возможно, так было бы лучше. Чтоб меня любили, а не я.

Когда следующим утром я выхожу в прихожую, вещи, оставленные вчера в квартире Дена, уже стоят у порога.

- Это я их забрал, - говорит выглянувший из кухни Матвей.

- Чтобы у меня не было повода туда бегать?

Мой вопрос остается без ответа. А мне безумно хочется расспросить брата, как там Ден, о чем они говорили, спрашивал ли он обо мне, но я, сцепив зубы, молчу. Не хочу пасть в глазах Моти еще ниже.

Через силу запихав в себя завтрак, скрываюсь в комнате. Лежу с телефоном в руках, бездумно глядя в потолок.

Но, проходит день, следом второй, а он никак о себе не напоминает. Я плачу, затем разбираю свои вещи и снова плачу. Матвей заставляет меня пить какую-то успокоительную гадость и кормит фисташковым мороженым.

- Сейчас тебе кажется, что жизнь закончена, - говорит он, заметив, что я снова шмыгаю носом, - что дышать без него не сможешь…

Брат хмурится и отворачивается к окну. Сложив руки на груди, долго смотрит в одну точку.

- Когда Аня ушла, у тебя так же было? – спрашиваю тихо и замираю, понимая, что переступила стоп-линию.

Он никогда о ней не говорит. Ни хорошего, ни плохого. И другим не позволяет.

- Так же, - глохнет его голос, - потом легче стало.

Ненавижу ее! Ненавижу! Как можно было бросить такого, как он?! У меня в голове не укладывается. Ладно, я – прилипала без царя в голове, но Матвей… Он идеальный. Он лучший из лучших!

Подхожу к нему и обнимаю за талию.

- Моть, я тебя люблю. Ни один мужик никогда не заменит мне тебя. Правда!

- Ой, не зарекайся, - смеется негромко, - Денчик тебя пальцем поманил, ты и про Мотю тут же забыла.

- Это другое! – тут же оправдываюсь я, - ты для меня навсегда останешься самым – самым.

- Ты для меня тоже, - отвечает серьезно.

Наступает понедельник, и я, отклонив предложение брата взять больничный, прихожу на работу. Разбитое сердце не насморк – никого не заразит.