Я легла на живот и, словно змея, ввинтилась в узкое пространство. Схватилась за ремешок, пальцы распутали петлю, которая держала лапу мопса. Я потянула Хуча к себе.
– Эй, эй, что ты делаешь? – закричал Дегтярев.
– Освобождаю собаку, – прокряхтела я.
– Перестань сыпать, – велел полковник, – а… а… а… пчхи!
Вы когда-нибудь находились в тесном ящике в обнимку с собакой? Как вы думаете, что случится, если в момент вашего отступления из него вверху появится голова великана и со смаком чихнет?
Буфет вздрогнул, парочка веревок отлетела от крючков, за которые они цеплялись, и повисла перед моим носом.
А громовые звуки не утихали.
– А-а-а-пчхи! А… а… а… пчхи! Идиот! А… а… а… пчхи!
Потом стало тихо.
Глава 34
Я прижала к себе Хуча, выползла из подарка Нади и увидела полковника, который сидел на табуретке, повторяя:
– Идиот, идиот, идиот!
– Вот она, человеческая неблагодарность во всей своей красе, – сердито заявил Гарик. – Вместо «спасибо» тебя обзывают идиотом.
В комнате с каким-то инструментом в руке появился Феликс.
– Саша, ты вылез, – обрадовался профессор.
– Апчхи, идиот, – вымолвил Дегтярев.
– Я его вытащил, – гордо заявил Гарик.
– Как тебе удалось освободить Сашу? – поразился Маневин.
– Насыпал перца, черного, молотого, – поделился рецептом Игорь, – полковник как чихнет! И голова выскочила.
– Гениально! – оценил его действия Феликс. – Я о таком способе и подумать не мог. Гарик, ты нестандартно мыслишь.
– Только сейчас понял меру моей гениальности? – удивился родственник.
– Я тоже хотела это сделать, – призналась Нина, выходя из комнаты, – но не знала, как Александру Михайловичу перчика в нос натрусить? Наружу только затылок торчал. А Игорек сообразил!
Гарик приосанился.
– Свернул из бумаги кулек, насыпал туда перца, пропихнул пакетик в щель между макушкой полковника и верхней частью часов, потряс…
– Апчхи! Идиот, – не замедлил с оценкой действий подкидыша толстяк.
– …все ему на морду и попало, – радостно договорил Игорек.
– Мда, – вымолвил Маневин, – однако… оригинально.
Мда.
Часы заскрипели, потом издали звук, похожий на кашель. Середина «замка» раздвинулась.
– Ух ты! – восхитился Игорь. – Там, оказывается, еще дверца есть.
Из открытого окошка выехал дровосек, в руках он держал топор.
– Бом, – торжественно сказали часы.
Фигурка подняла колун.
– Бом! Бом! Бом!
С каждым ударом лесоруб приседал все ниже.
– Вот здорово, – восхитился Леня, – человек вместо кукушки. Александр Михайлович, глянь.
