Ко мне вернулся дар речи.
– Выражение есть такое: гроб с музыкой."
"– На воровском жаргоне оно означает пианино, – поделился знаниями Дегтярев.
– Ох, дедушка, видно, судьба вас била, – заметил Паша, – поносила по зонам. У меня тоже дед сидел. Два перстня на пальцах наколото.
– Замолчи, – велел Алексей. – Добрый день всем. Доставка посылки. Она и взаправду с музыкой. Ща! Простите, руки заняты. Секундос!
Сказав последнее слово, Леша наклонился и стукнулся лбом о крышку последнего приюта какого-то несчастного.
Из гроба послышалось кряхтение. Нина взвизгнула и унеслась в столовую. Лицо Дегтярева стало похоже на морду нашего мопса Хуча, глаза полковника выкатились из орбит, а щеки расползлись в стороны. Юра тихо попятился в сторону лестницы.
– Что там у вас происходит? – закричал из гостиной Гарик, потом он сам вышел в коридор, неся здоровенную вазу.
Едва младший сын Зои Игнатьевны возник в зоне видимости, как покойник в гробу оглушительно кашлянул, заиграл на гармошке и заорал:
– Я хочу скакать, как новорожденный котенок.
Я хочу бегать, как веселый слоненок, но я под автобус попал, и теперь мне тут лежать не вставать, очень громко завывать, и страдать, и стонать. У-у-у!
Игорь икнул, уронил вазу, та упала на пол и снова превратилась в груду мелких осколков. Изо рта Игоря вылетело… Впрочем, мне не стоит повторять то, что произнес сын ректора и основателя НИИ проблем хорошего воспитания. Хорошо воспитанная девушка, услышав подобное выражение, должна изумиться и спросить: «А что это за место, куда Игорь послал вазочку?»
Глава 25
– Паша, неси посылку в комнату, – скомандовал Алексей.
– Хозяйка, постелите что-нибудь, паркет вам поцарапаем.
Я, полупарализованная песней, судорожно кивнула, сходила в кладовку, взяла тряпку, принесла ее в столовую и бросила на пол. Грузчики поставили гроб.
– Уух, – выдохнул Паша, – тяжело!
– После операции не выжил я совсем, – соловьем заливался покойник, – заболел, заболел и не встал…
Из-под стола донесся громкий плач. Я испугалась.
– Нина! Тебе плохо! Что случилось?
Няня что-то пробормотала, но из-за мертвого любителя выводить рулады я ничего не расслышала и спросила:
– Леша, можно попросить его… Ну…
Алексей склонил голову к плечу.
– Что сделать надо?
– Он так громко поет, пусть помолчит немного, – сказала я.
Павел ткнул пальцем в крышку. Из гроба опять понеслось кряхтение.
– Нет, нет, – еще горше зарыдала Нина, – пусть рассказывает. Мне его жалко!
– Кого? – не понял Паша.
