Онлайн-библиотека книг
Значит, Егор остался жив, вернулся к матери, они переехали в Москву. Странно, однако… Тело искали довольно долго, где же прятался мальчик, зачем бросил одежду? А Витя? Куда подевался тот, из-за кого убили Илью?
Дверь в палату с треском распахнулась, вошел Егор.
– Вот, – весело воскликнул он, – сейчас я устрою вам пир, разрешите только свитер сниму? Жарко здесь.
– Конечно, – хором ответили женщины.
Дружинин стащил пуловер, под ним оказалась симпатичная рубашка с короткими рукавами. Егор захлопотал у подоконника, где стоял чайник, бросил в чашки пакетики, потом положил аппетитную бисквитную корзиночку с фруктами на тарелку и протянул Эдите.
– Прошу вас!
У бывшей воровки перехватило дыхание. На руке весело улыбающегося Егора, с внутренней стороны, чуть пониже локтевого сгиба она увидела уродливый Т-образный шрам, побелевший от времени, но все равно хорошо различимый.
Глава 28
В полуобморочном состоянии Эдита взяла угощение и машинально начала есть пирожное, но никакого вкуса не ощущала, она словно провалилась в некую временную яму и оказалась на улице возле столовой.
– Что случилось? – спросила Вера.
Но мальчик плакал все сильнее, она пошла за доктором. Вернувшись, она выяснила, что мальчики бросали лезвие бритвы в дерево, Егор промахнулся и попал в руку Вити. Врач зашил рану.
– Дураки, – кипел он, – а если б ты в глаз ему попал? Слепым можно стать или умереть.
– Еще пирожное? – услышала Эдита голос Егора.
– Нет, нет, спасибо, – собрав всю волю в кулак, ответила она, – нога к ночи разболелась, лучше полежу тихо.
Прикрыв глаза, Эдита наблюдала за тем, как хлопочет вокруг матери Дружинин, с каждой секундой у нее крепла уверенность: это он, Витя, тот самый подросток, присвоивший себе часть богатства, негодяй, по вине которого погиб Илья.
Долгие годы Эдита-Вера мечтала найти Виктора и отомстить ему по полной программе, она даже предприняла какие-то шаги, но все нити оказались оборванными, Витя Машкин словно в воду канул. Эдита не верила в смерть подлеца, но годы шли, и история стала не то чтобы забываться, она задвинулась в самый дальний угол памяти и вот теперь внезапно, словно черт из табакерки, выскочила наружу.
Эдиту затрясло.
