Пикник на острове сокровищ

Еще лучше было бы, если б он сломал позвоночник и остался гнить в постели.

– Но какова в этом роль Лены?

– Экий вы непонятливый, – попеняла Эдита, – Лена сумела влюбить в себя Егора, приручила его. Даже самый отъявленный мерзавец нуждается в человеке, перед которым можно открыть душу. Я была готова ждать этого момента годами и не торопила события, пусть семья Лены и Егора окрепнет, и у мужа появится абсолютное доверие к супруге…

– Вы надеялись, что Дружинин разоткровенничается с Леной, расскажет ей историю кражи скифского золота, о том, как Витя Машкин превратился в Егора Дружинина? А Лене предписывалось потом заявить в милицию, что муж много лет назад убил ребенка и живет с тех пор под чужой личиной? – воскликнул я.

Эдита скривилась."

"– Нашему государству, хоть оно и кричит на каждом углу: главное – человек, на самом деле плевать на граждан. Почитайте Уголовный кодекс, заметите замечательную тенденцию: если вы украли некую сумму у частного лица, получите небольшой срок, отхватите столько же у родного отечества – мало вам не покажется.

Убьете соседа по квартире, вам навесят срок ну… лет семь, домой вернетесь через четыре года с половиной, получите условно-досрочное освобождение, и адью. Если же с депутатом подеретесь, морду ему начистите, то… ох, не завидую я вам в этом случае. Кому нужен погибший бог весть когда сын алкоголика? Нет, Лене следовало узнать, где спрятано скифское золото, вот за кражу бесценных раритетов господину Дружинину не поздоровилось бы, тут бы ему все припомнили, в том числе и смерть ребенка. А я непременно поеду в суд и в нужный момент встану и заявлю:

– Перед вами живой свидетель тех лет!

Все расскажу, без утайки.

– Вас тоже арестуют! – воскликнул я.

– Верно. Я готова к такому повороту событий.

– Что-то я вас не понимаю, – вздохнул я, – вы полжизни прятались под чужим именем, чтобы вас не поймали, тщательно замели все следы и собрались давать свидетельские показания? Право, это нелогично!

Эдита взяла прислоненную к креслу палку, оперлась на нее, с огромным трудом встала и торжественно произнесла:

– Да.

В юности я была авантюристкой, в зрелости тоже жила, как хотела, и не жалею ни о чем, но с возрастом суетность ушла, и на старости лет я хочу отомстить за Илюшу. И еще: никого из моих любимых больше нет на земле: Илья, Толя, Нина Петровна, Алена – все ждут меня там, в ином мире. Мне здесь терять нечего, зажилась я на белом свете, нужно отомстить, и можно спокойно уходить.