Пикник на острове сокровищ

«Егор пролежал ночь в могиле, хоть и в термобелье, и на специальной подстилке, но, очевидно, этих предосторожностей оказалось мало», – чуть было не ляпнул я, но вовремя прикусил язык и быстро спросил:

– А дома его оставить нельзя?

Врач поправила очки.

– Естественно, насильно мы его не увезем, но вы сумеете обеспечить ему уход? Регулярные инъекции? Воспаление легких – это серьезно.

– Да, да, – закивал я, – лучше в больницу.

– Вы попробуете сами дойти до машины? – наклонилась над Егором доктор.

Ответа не последовало, эскулапша нахмурилась и посмотрела на медсестру, та загремела железным чемоданом.

– Ему совсем плохо? – испугался я, увидев, как девушка снова отламывает головки ампул.

– Значит, увозим? – вопросом на вопрос ответила врач и, не дождавшись моего ответа, велела: – Давайте его паспорт и полис с собой прихватите, он в клинике понадобится.

– У него только справка о смерти имеется, да и та у жены осталась, – брякнул я.

Медсестра уронила шприц, я моментально захлопнул рот и стал мысленно ругать себя за оплошность.

– Вам не кажется глупым шутить подобным образом? – возмутилась врач. – Живо ищите паспорт!

– Сейчас, сейчас, – закивал я, пошел на кухню, вынул из барсетки свой документ и вернулся в комнату, – вот, прошу.

Не надо считать меня идиотом. Мы с Егором похожи, оба темноволосые, никаких особых примет не имеем. Только я намного выше ростом, но по фотографии этого не определить. Фото на паспорте, как правило, ужасное, я сам там себя не узнаю, да и не станет врач изучать снимок, ей нужны лишь общие данные плюс прописка.

– Подушкин Иван Павлович, – с удивлением воскликнула врач, – я в свое время увлекалась романами Павла Подушкина, замечательные книги писал. Он меня от смерти спас.

– Кто? – удивился я.

Докторица отложила ручку.

– Мне в четырнадцать лет поставили страшный диагноз: саркома, и положили в клинику. Сами догадываетесь, какое у меня настроение было! Вокруг бабы в слезах, страх просто! И тут кто-то дал мне роман Подушкина, и я увлеклась, перестала думать о самоубийстве.

– «Свет чужой звезды», – машинально напомнил я.

– Верно, – обрадовалась врач, – а потом выяснилось, что саркомы у меня нет. Вот я и решила стать врачом. Этот Иван Павлович не родственник ли писателя?

– Сын, – осторожно ответил я.

– Ну и ну! – возмутилась докторица.