Пилот

Недаром Морсик тут себя так вольготно чувствует. Зойка заулыбалась, как луна на небе.

– Вита…лий! Ты не понял! У нас в Греции псаротаверна – это рыбная таверна. Но тут готовят и всё остальное: и кальмаров и осьминогов и мидий и всё такое. Хотя для русского уха звучит прикольно.

Из под стула нагло блеснули глазёнки:

– А ты ничо, фраерок! Теперь по жизни мне печёнкой будешь должен.

– А пенделя не хочешь, молодой военный? Обожаю наблюдать за фоксами, летящими по глиссаде в сторону моря. Муму тоскует.

– Чо забыковал-то сразу? Совсем шуток не сечёшь?

– Слышь, салага, завтра в 14:00 явишься ко мне в апартамент. На тримингацию. Или на тримингование. Выбирай по своему вкусу, что тебе больше нравится. А может, тебе дисбат устроить? Пора, пора тебя познакомить с воинской дисциплиной, что суть строгое и точное соблюдение всеми военнослужащими порядков и правил, установленных законами и воинскими уставами, обрати внимание.

– Ну, ты точно охренел! – и Морсик сделал вид, что падает в обморок.

Тут в нашу беседу вклинилась Зойка.

– А что это вы там переглядываетесь, с этим киллером? Ты Виталя, с ним поосторожнее, Зверь, а не собака. Недавно к нам с Катериной албанцы здесь какие-то привязались, ой, сколько крови было! Ой, как он их драл! Ой, как они орали!

Зойка мечтательно закатила глазки, но развить героический эпос не успела. Рядом со столиком возник Димитриос с двумя подносами, и с ним паренёк, гружёный аналогично. Они быстро рассортировали товар по потребителям и, пожелав приятного аппетита, бесшумно исчезли.

А мы дружно от благ сих вкушать принялись. Судя по размеру тарелки, Димитриос точно свою порцию отдал. Немногим та тарелка до колеса от ""жигулёнка"" не дотягивала. Когда я первый азарт сбил и стал уже интересоваться окружающим, винца пригубил:

– Зойка, а что хоть пьём-то?

– Это ""Самена"" с острова Самос. У Димитриоса его там родня делает, он самое лучшее закупает. Нравится тебе?

Раз такое дело, надо тост сказать, а то как-то не по-русски.

– За прекрасных дам! За здоровье кириэ Димитриоса и его семейства. За прекрасную Грецию! – и мне даже похлопали. Когда Зойка перевела.

Недоволен был только Морсик. Никак ему пайку его не несли. Запрыгнул он на свободный стул возле меня и принялся жарко и часто дышать, пристальным взглядом провожая и мысленно тщательно пережёвывая каждый проглоченный мною кусок, и нервно облизываясь.