Пилот

Когда к дому подъехали, он сразу проснулся и умчался в кустики. Эх хорошо быть кисою, хорошо соббакою… Да. Катерина ушла к себе, а я в душ залез и остудился слегка. Всё же непривычный климат и ночь слишком тёплая. И вообще меня в жар и пот кидает, когда кирия Катя близко.

Потом из окошка послышался всплеск, подошёл я к нему да и выглянул посмотреть, что это там такое булькает. И встал столбом. Катя купалась в голубой воде небольшого бассейна, подсвеченного изнутри. Топлесс. И небольшие крепкие груди с чёрными сосками задорно торчали чуть в стороны.

От цивилизации на ней оставался только чёрный лоскутик стрингов. Вероятно, дань трауру. И ничего на ней более не было. Удивительно светлая кожа, практически без загара. Это же оттого, что она по ночам купается, сообразил я, наконец. И продолжил любоваться. Было чем. Сложена тётя Катя была канонически, в полном соответствии с заветами Ивана Ефремова. Ни намёка на модную субтильность, от которой последние пятнадцать лет я шарахался как правоверный от буженины. И ни одного грамма излишнего веса. В Маки-Дональдсы она точно не забегает. Я любовался, а она всё плавала, и всё ныряла. Плавала и ныряла она замечательно. Легко переныривала десятиметровый бассейн три раза, туда и обратно, и вынырнув, очень мило отфыркивалась. Не заметить меня на фоне освещённого окна было трудно и меня, естественно, очень быстро обнаружили. Катерина без тени смущения помахала рукой:

– Виталос! Идите скорей сюда, вода просто чудесная! Не надо стесняться. Просто идите сюда.

Я человек дисциплинированный и командам подчиняться обучен без рассуждений о пользе или вреде оных. Сказано – бежать, бежим. Сказано – лежать, лежим. Сказано в бассейн – в бассейн! Принарядился я в плавки купальные, и устремился.

Встретились мы у выхода на задний двор. Я открыл дверь, а там кирия Катерина, в чём мать родила, практически. Чуть не зашиб я кирию. Остановила она мой упругий бег, упёршись ладошками мне в грудь, и проскользнула в дверь под лестницей. В подвал, наверное.

А я в бассейн сходу нырнул, дабы одну бестолковую голову в чувство привести.

Понырял, угомонился, а тут и Катя вернулась. В одной руке кувшинчик глиняный, оплетённый, немалого объёма. В другой пакет. Поставила она кувшин на столик под тентом, из пакета стаканы узкие, стеклянные вынула и на стол поставила. Звякнули они певуче. Нет ребята, не стекло это. А как бы, и не хрусталь. Достала из пакета поснедать чего-то. Фрукты, сыр и всякое такое. Тоже всё на столе разложила.