Итого – тридцать километров от и до. Сели опять же на ""10"" курсом 266. Прикольно! Катя с Корнелей нас ждут уже. Приготовили всё, стол накрыли и с нами покушали. Их дядь Дима довёз на Олимбой. Он сам с утречка рыбу свежеотловленную, братцу младшему в Хиос повёз. Они на паях там псаротаверну содержат. Место у них хорошее попалось, доходное, посещаемость туристами высокая. Тем их семейства и живы. Дядя Димитриос поставками морепродуктов свежих занят, дядя Пимен, таверной руководит. Шеф-повар и директор-распорядитель в одном лице.
Надо посетить будет при случае. Катю и Сашку с супругой приглашу и поляну накрою. Попробуем кухню местную. А пока на ветерочке, в полевых условиях перекусили, девочек наших поцеловали, невзирая на Катино смущение и в небо забрались. Только теперь у нас другой урок. Теперь снижение по глиссаде и имитация посадки на освоении. И началось! Туда – сюда. Разворот. Туда – сюда, коробочка, первый разворот, и далее по порядку, до четвёртого и на глиссаду. Вниз – газ, скорость, триммер, закрылки.
Продемонстрировал намерения и обратно. Вверх – газ, скорость, триммер, закрылки. Мне всё мерещилось, чегой-то я делать забываю. Так мне от этого нехорошо на душе, муторно просто. Потом сообразил. Шасси выпустить-убрать! А и не надо! Вон они в потоке мотыляются! Не уборные у меня теперь шасси! Уж верняк, выпустить не забудешь! Пустячок, а как приятно на душе стало сразу. Легко! Не описать. Тревога моя испарилась, и отдался я полностью сложной науке приземления воздушного судна.
Без остатка и мыслей посторонних. Ибо, как Сашка сказал, хороший пилот от плохого тем и отличается, что у него число взлётов ВСЕГДА равно числу посадок. Ещё треть бака спалили. Умотались как проклятые, как рабы галерные какие-то. Восемь часов налетали. Ни лимита горючки тебе, ни очереди на полёт. Красота, на собственном-то аэроплане обучаться. Снизился я в крайний раз, выровнял на торце полосы, а Сашка управление отнял и сам ""Караваньчика"" приземлил. Не дорос у меня нос до самостоятельных посадок.
Пахать мне ещё как папе Карле и получать как Буратине. На снижении ещё режим плохо выходит. Мотыляю аэроплан и по крену, и по курсу и по тангажу. Это тебе не мотодельтик! Правильно Сашка определил – салага я ещё щипаный! Сусунок!"
"Несмотря на то, что время шло к вечеру, жара на земле стояла несусветная. На высоте куда прохладнее было. Народ попрятался в тени на сквозняке. Сиеста у них как бы закончилась, но никто активной жизнью жить не торопился.
