Пипец Котенку! 4

— Ты… не можешь!

— Могу, как видишь. Ну и кто из нас победил?

Я подхожу на расстояние удара. Бремзин так поражён, что даже не пытается меня остановить. Поджав губы, медленно кивает и демонстративно отбрасывает оружие.

— Ты победил, Ярослав.

— Вот именно.

Остатки маны отправляю в удар Шиповником. Клинок ломает духовный доспех и пронзает грудь Рихарда насквозь. Чувствую, как исчезает проклятие и одновременно — как жизненная сила герцога перетекает в меня.

Выдёргиваю меч. Бремзин, ухмыльнувшись напоследок, падает.

А я кричу от избытка эмоций, наполняя степь своим победоносным воплем.

Вот теперь всё кончено.

Последний враг Ярослава Котова уничтожен.

Рассказать вам, что было дальше, или не надо?

Я думаю, нафиг. Ничего особо интересного там не случилось. Давайте так, вкратце.

Светочка родила чудесного мальчика, которого мы назвали Дмитрием. Вскоре и Алиса меня порадовала. Она тоже родила сына, который получил имя Олег, в честь своего деда.

С Жанной мы сыграли чудесную свадьбу. И вскоре она тоже родила ребёнка — только девочку, которую мы назвали Василисой.

По словам оракула, девочка получила сильный магический дар, не меньше пятого ранга. Когда вырастет, будет не только красавицей, но и мощной колдуньей.

Три года я пробыл послом России в Монголии. Скучная работа, если не считать регулярных приглашений на пиры. Через какое-то время ко мне переехал Грозин и стал вести большую часть дел. За что я был ему очень благодарен.

Потом я вернулся в Российскую империю и получил титул барона.

Мне дали землю, на которой я построил чудесное поместье. А затем принялся за то, чтобы стать богаче и получить титул покруче. На этот раз не проливая лишнюю кровь.

Впрочем, это совсем другая история, и в ней реально мало интересного. Скажем так, у меня получилось стать графом, и никто при этом не умер. Ну, почти никто, хе-хе.

Степанчика я всё-таки забрал себе. Маргариту сослали на Крайний Север без моего участия, и как она там, я даже не стал интересоваться.

Степан рос с том самом сиротском приюте, где когда-то рос я.

Усыновив его, я не стал рисковать и наложил на старика в теле пацана мощную печать Клятвы. Теперь, если он попробует причинить мне вред, сразу же умрёт.

Впрочем, Степанчик обещал, что не станет делать ничего плохого.

Одним словом, я продолжал жить и развиваться, а также развивать своих потомков, которых со временем становилось всё больше и больше. Жить, осознавая, что нет возможности на воскрешение, оказалось даже интересней.