Пиранья. Бродячее сокровище

— Ты знаешь, я начинаю подозревать, что дон Хайме его просто… Дон Хайме, как и мы, крайне стеснен в средствах, откуда бы он взял достаточно, чтобы…

— А ведь он и мне пытался деньги предлагать, — вспомнил Мазур. — Да ведь он мог взять в долю кого-то еще, как ты — меня только что… Значит, плюс ко всему — еще и дон Хайме на хвосте, а может, не только он…

Судя по озабоченному лицу Кристины, она и сама об этом подумала. Мазур деловито спросил:

— В доме, часом, не найдется лишнего карабина или чего-то похожего?

— Сколько угодно, у нас все мужчины любили оружие…

Акростих — слово поэтическое

Как человек, уже вполне обжившийся в Латинской Америке, Мазур без труда определил, что заведение напротив магазина, в котором скрылась Кристина — не что иное, как кафе.

Сделать такое заключение ему, впрочем, помогла не дьявольская проницательность, а большие буквы «CAFE» над входом. Там было еще и название, и уж его-то Мазур прочесть не смог, но это не имело значения…

Он вошел уверенной походочкой завсегдатая.

С первого взгляда определил, что заведение во многом уступает таверне дона Мигеля — здесь не обнаружилось ни малейшей экзотики, самые что ни на есть прозаические столики, покрытые скатерками в сине-желтую клетку. А вот в углу он сразу углядел телефонную будку, что мгновенно примирило с отсутствием экзотики, не турист, чай…

Столиков насчитывалось шесть, а занятым оказался только один — юной парочкой, ничуть не похожей на местную наружку.

Мазур уверенно сел подальше от воркующих голубков. Появилась вертлявая официанточка, с грехом пополам владевшая английским, как оно обычно и бывает в портовых городах. Хотя Мазур сумел бы с ней договориться, не знай она другого наречия, кроме одного — «кофе» и «виски» в общем, словечки интернациональные…

Именно это он и заказал — фарфоровый наперсточек с кофе и гораздо более вместительный стаканчик виски — а что еще человеку нужно в такое время дня, если он австралийский моряк?

Отхлебнул кофе, пригубил виски и запалил здешнюю крепкую сигарету из черного табака, сидя лицом к высокому окну, рассеянно поглядывая на магазин напротив.

Он попросил Кристину задержаться в магазине подольше под любым благовидным предлогом — ну, скажем, как и положено ничего не смыслящей в сложной технике благородной сеньорите, ей требуются долгие и развернутые пояснения.