Пиранья. Бродячее сокровище

 — Это к чему?

Пистолет вновь оказался у Хольца в руке, он старательно и умело держал Мазура на прицеле. Мазур, конечно, мог моментально сломать блудливую рученьку или просто выбить оружие, но предпочел не спешить.

— Хочу убедиться, — невозмутимо пояснил Хольц. — Вдруг у вас при себе магнитофон или рация? Вас не затруднит, Джонни, исполнить стриптиз? Думаю сеньорите Кристине это зрелище не в новинку… а впрочем, она может отвернуться.

— Что за шутки? — недовольно сказала Кристина. — По-моему, я уже говорила, что Джонни…

— Для надежности, — упрямо сказал Хольц.

— Ну ладно, — сказал Мазур покладисто. — Стриптиз так стриптиз, только имейте в виду, я в этом деле не профессионал, так что и не ждите особой эротичности…

— Плевать мне на нее, — проворчал Хольц. — Я не педик, это все в интересах дела…

— Ну, тогда я спокоен, — сказал Мазур, прежде всего кладя пистолет на ветхий столик. — Тогда и задом вилять не буду, и улыбаться вам не стану зазывно, я ведь тоже не педик…

Кристина отвернулась к окну, выходившему на обшарпанную крышу соседнего, более высокого здания.

— Можно, я останусь в трусах?

— А там у вас ничего такого? — подозрительно спросил Хольц.

— Да как сказать, — сказал Мазур, спуская трусы, словно в военкомате. — Для кого и ничего такого, а кому-то… — он покосился на Кристину и не стал заканчивать тираду. — Ну, убедились? Нигде я не прячу ни раций, ни магнитофонов… А вообще-то это глупо, Хольц.

— Тогда к чему этот стриптиз, если вы не извращенец?

— Черт его знает, — проворчал Хольц чуточку сконфуженно. — Ради предосторожности, привычка…

— Ну да, — сказал Мазур, одеваясь. — Вы же у нас — гонимый ветром осенний лист, и душа у вас нежная…

— Ничего подобного. Хотите выпить?

— Это одно из предложений, от которых австралийцы, тем более моряки, никогда не отказываются, — сказал Мазур.

Хольц принес из кухоньки бутылку виски и три относительно чистых стакана. Кристина отказалась красноречивым жестом, а вот Мазур с удовольствием плеснул себе на два пальца, пожал плечами:

— Не нужно думать штампами, — проворчал Хольц. — Я сорок лет прожил в Латинской Америке, пиво тут не особенно любят…

— Понятно.