Пиранья. Бродячее сокровище

— Вот и прекрасно, — сказал Хольц с некоторым облегчением. — А то кто вас знает, англосаксов, вам столько лет промывали мозги… Не следует при слове «офицер СС» тут же представлять себе тупого садиста из охраны концлагеря с плетью в одной руке и скальпами в другой. Были такие, согласен. Но лично я в жизни никого не ударил плетью, вообще не бывал в концлагерях. Мы, в гестапо, все поголовно числились офицерами СС. Специфика, знаете ли. Кстати, если вам интересно — по эсэсовскому званию я был даже на чин выше, нежели в кригсмарине…

— Ответственный пост, а?

— Именно, — без тени иронии кивнул Хольц.

 — Лодка выполняла очень уж важные и секретные задания. В таких случаях к командиру… вообще любому подлежащему надзору объекту приставляли не заурядного стукача, а настоящего офицера СС, полноправного сотрудника известных ведомств… Гестапо, несмотря на все, что вокруг него наплели, было в первую очередь контрразведывательной службой… В общем, я знал о том, что окажется в сейфе, даже раньше командира. Он еще понятия не имел, а я уже знал. В один прекрасный день меня вызвал штандартенфюрер… но вам, наверное, эти детали совсем неинтересны?

— А кому сейчас интересны имена, второстепенные детали?

Мазур усмехнулся с полным пониманием:

— Иначе говоря, ваш босс опасался, что командир может прикарманить бриллианты и смыться?

— Совершенно верно. У него имелась для того масса возможностей.

— Но ведь и вы, простите, тоже…

— Я — это другое дело, — отрезал Хольц. — Меня к тому вынудили обстоятельства. Так сложилось…

— Это как? — с нешуточным любопытством спросил Мазур.

Подлинная была история, или нет, но она, что отрицать, чертовски увлекательная, а свободного времени достаточно…

— Ага, — сказал Мазур, — какой-нибудь противолодочный корабль?

— Подождите-ка, — сказал Мазур. — «Только я знаю», вы сказали? А радист? Ему что, каким-нибудь осколком в лоб прилетело?

— Да нет, — сказал Хольц, криво усмехаясь. — Он стоял тут же. Но, понимаете… Он бы не одобрил, я бы не нашел у него понимания. Этот парень был идейным.

Фанатик со стандартной биографией. Как говорят американцы, упертый.

— А вы, стало быть, нет?

— Верьте или нет, дело ваше, но к тому времени я давным-давно не был убежденным нацистом. Я был в гестапо, не забывайте. В любой спецслужбе очень мал процент идейных фанатиков. Потому что именно спецслужбы имеют дело с реальной информацией о реальном положении дел. Официальная пропаганда — это для толпы. Нет уж, мы были кем угодно, только не фанатиками.