Пиранья. Бродячее сокровище

Она была в роли арабского шейха, ну а я, как легко догадаться — в роли белокурой гаремной красотки… Знала бы ты, каких трудов стоило смыться от этих постоянных и прочных отношений…

— Байки рассказываешь?

— Самое смешное, милая — это и в самом деле было однажды…

— Она была страшная?

— Самое печальное, что она была чертовски красивая, — сказал Мазур. — Порода, знаешь ли…

И поймал себя на том, что не может вспомнить ни ее лица, ни имени — в свое время это было побочным, случайным, очередной неприятностью, постигшей одинокого странника… Потому и в памяти не задержалось, очищая место для профессиональных забот.

— Тебе это неприятно вспоминать?

— Ну что ты, — сказал Мазур. — Не к педрилам в лапы попал, в самом-то деле. Наоборот, приятно вспомнить, как ловко я оттуда сделал ноги…

— Ну, в таком случае, я могу невозбранно посмеяться. Прости, ничего не могу с собой поделать, — и она, уже не пытаясь сдерживать смех, еле выговорила: — Стоило только тебя представить в роли гаремной красотки, услаждающей эротическими плясками хозяина, то бишь хозяйку…

Она перевернулась на живот и принялась самозабвенно хохотать в подушку.

— А все ли ты знаешь, хохотушка, о печальной участи приличных девиц, попавших в лапы моряков?

И сгреб в охапку, перевернул на спину, лишний раз убедившись, что бесцеремонно овладеть хохочущей красавицей — штука приятная.

Маленький живописный остров

Сначала было только море, потом на горизонте обозначился темный бугорок, вскоре превратившийся словно бы в клочок свежего зеленого мха на синем бархате. Кораблик плыл себе в волнах на раздутых парусах, и безымянный остров вырастал довольно быстро, Мазур мог уже различить и голые сероватые утесы, торчавшие из зеленой кипени листвы, и отвесные склоны, и небольшой заливчик.

— Подходим, герр Хольц, — сказал он стоявшему рядом немцу и доброжелательно добавил: — Самое время черкануть вас ножичком по глотке и отправить на дно, вы ведь, собственно, и не нужны уже… Теперь можно обойтись и без вас.

Немец, покосившись на него без особой тревоги, буркнул:

— Спасибо на добром слове. Вы очень энергичный и вежливый юноша. Вот только быть вашим соседом — избави господи. Переборки тонкие. Полночи спал вполглаза из-за ваших кувырканий. Ближе к утру она принялась стонать вовсе уж самозабвенно и развратно.