Пиранья. Бродячее сокровище

Как-никак прошло сорок лет, если нам с вами и есть что делить, так только камушки… — он смотрел вперед неотрывно, жадно, с изменившимся лицом. — Сорок лет, Джонни… А помню, как сейчас. Во-он там всплыла субмарина, там она и пошла ко дну… В том заливчике.

Пожалуй, на лице у него была не алчность — а натуральнейшая ностальгия по тем благословенным временем, когда он был на сорок лет моложе… Мазур давно уже присматривался к оттопыренным карманам мешковатой армейской куртки немца. И наконец, решив не церемониться, похлопал ладонью.

— Крепенько вооружились…

— Ничего особенного, — сказал Хольц с ухмылочкой. — Хорошие гранаты, бельгийские. В войну у нас были гораздо хуже… между прочим, у меня еще и автомат в сумке. Так что не рекомендую со мной шутки шутить. Вообще-то человек, который собирается перерезать компаньону глотку, не станет предварительно пару дней шутить вслух на эту тему, как вы со мной. Наоборот, будет притворяться вернейшим другом. И все равно, смотрите у меня…

— Вообще-то мне хотелось бы повторить то же самое… Кто вас знает, Хольц, вдруг вы не захотите делиться.

Немец покосился на него, усмехнулся чуть покровительственно.

— Дело не в обязательствах перед ее отцом, Джонни, а в том, что он жив и способен в случае чего устроить сущую вендетту… В мои годы как-то не хочется вновь пускаться в странствия, да чтобы вдобавок моя физиономия красовалась на стенках всех полицейских комиссариатов…

Парус упал, как театральный занавес, и Мазур увидел Кристину — она стояла у бушприта, прямая и напряженная, в обтягивающем алом купальнике, и ветерок красиво трепал ей волосы.

— Повезло вам, Джонни, что она такая красоточка, — тихо сказал Хольц. — Окажись она жуткой уродиной, все равно пришлось бы трахать со всем усердием бриллиантового сверкания ради…

— Подите к черту, — сказал Мазур. — А то, в самом деле, смажу напоследок по морде…

— Лишь бы не ножом по глотке, — хмыкнул Хольц.

Он нагнулся, расстегнул «молнию» на огромной бесформенной сумке, извлек оттуда небольшой плоский автомат — бразильскую копию датского «Мадсена» — брезентовый подсумок с полудюжиной магазинов. Перекинул ремень через плечо, обронил, не отрываясь от бухточки прищуренных глаз:

— Ну, пора смотреть в оба, Джонни… Самое веселое начинается. Главное — не добыть клад, а унести с ним ноги…

— Резонно, — сказал Мазур без улыбки.