Пиранья. Бродячее сокровище

Капитан, здоровенный невозмутимый мужик с аккуратными густейшими усами, некогда украшавший своей персоной мостик эсминца здешнего военного флота, кивнул на небольшой экранчик, светившийся гнилушечно-зеленым. «Вот же уроды, — подумал Мазур с неприкрытой завистью. — Паршивое суденышко, с которого ловят креветок, а вот поди ж ты, отличный эхолот, у нас такие приборы засекреченные интенданты по штучке выдают для особо важных операций…»

— Глубина? — спросил Мазур.

— Сто семь футов, — ответил капитан флегматично.

Она уставилась на Мазура с жадной требовательностью ребенка, оказавшегося в игрушечном магазине. Ну что же, ему самому не хотелось задерживаться тут надолго, у него были свои дела…

— А что тут думать? — спокойно пожал он плечами. — Приступаем к делу, не откладывая, если вы не против, капитан…

Капитан Гальего столь же флегматично пожал плечами:

— К вашим услугам.

К Мазуру — как, впрочем, и ко всем остальным пассажирам — он относился не то, чтобы неприязненно, но определенно поглядывал свысока и на сеньориту из хорошей семьи, и на двух ее спутников. Мазур это переносил стоически, напомнив себе, что по званию он все же повыше отставного капитан-лейтенанта, да и наград на груди поболее, чем у этого байбака, сроду не участвовавшего ни в какой войне…

— Справитесь? — преспокойно спросил капитан.

— Справлюсь, — в тон ему ответил Мазур. — Бывали мы на таких глубинах…

Капитан, высунувшись наружу по пояс, о чем-то громко распорядился, и молчаливые бесстрастные индейцы проворно вытащили на палубу оба акваланга, потом один плюхнул за борт чугуняку-грузило, размером в два мужских кулака, и привязанный к нему линь стал стремительно разматываться. Мазур неторопливо разделся до плавок, присел на корточки, еще раз проверил все, что следовало поверить. Хольц прямо-таки услужливо подал ему мешок со скудным инструментарием, тоже привязанный к линю.

Подняв голову, он недовольно скривился:

— Эй, эй! Мы вроде бы договаривались…

— Он совершенно прав, сеньорита, — сказал капитан Гальего. — Все-таки сто семь футов…

Однако Кристина, грациозно опустившись на корточки и ухом не повела — подняла баллоны с твердым намерением их тут же и надеть.