Пиранья. Бродячее сокровище

Целую неделю все было нормально, а потом она встала, мотор заглох… Эти болваны, — она сердито дернула подбородком в сторону зевак, — только торчат и пялятся на мою задницу, а я не понимаю по-местному, и никак не могу им втолковать, что нужен механик, страховой агент или дорожная полиция…

— Вы еще американского консула попросите, — сказал Мазур. — Они люди хорошие, но бесхитростные, английским не владеют, и потому…

— Да бросьте вы философствовать! — капризно прикрикнула она. — Лучше сделайте что-нибудь… Мужчина вы или кто? А на мои ноги будете потом таращиться! Сама знаю, что ноги у меня красивые, но сейчас категорически не до флирта…

— Помилуйте, я исключительно с эстетической точки зрения… — сказал Мазур.

И отвел взгляд, не особенно торопясь — не родилась еще та красотка, которую бесцеремонные мужские взгляды обидели бы всерьез. Даже в столь безнадежной для нее ситуации.

— Мне сейчас нужен не эстет, а толковый автомеханик, — сварливо протянула она все с тем же выговором землячки генерала Ли.

— Нужно посмотреть, — сказал Мазур. — Вообще-то, если мне будет позволено заметить, вы меня удивляете, мисс. Судя по номерам, вы из Штатов?

— Угадали, — фыркнула она. — Массачусетс.

— Как же родители вас отпустили одну так далеко?

Она закатила глаза и вздохнула непритворно тяжко:

— Ах вы, льстец… Незнакомец, мне уже двадцать семь, и никакая я не мисс… Хотите убедиться?

Она подошла к задней дверце синего монстра и, решительно ее распахнув, подозвала Мазура властным кивков.

Изнутри шибануло столь родным, знакомым и ностальгическим ароматом ядреного перегара, что у Мазура чуть не навернулись на глаза слезы умиления, но он сдержался героическим усилием воли…

На обширном заднем сиденье, вольготно раскинувшись, возлежал в полном и совершеннейшем алкогольном отрубе субъект мужского пола. Ему было хорошо, он похрапывал с блаженной улыбкой младенца, отключившись от окружающего.

— Ух ты, — сказал Мазур. — Это…

— Законный муж, — сердито сказала красотка.

— А будить не пробовали?

— Ну, вы чересчур к нему суровы, — сказал Мазур из инстинктивной мужской солидарности. — Бывают пороки похуже — наркотики там, или вовсе педофилия… Надеюсь, он не всегда такой?

— Уж это точно, — сказала красотка. — Дома — ничего подобного, будьте уверены. Там он — крутой бизнесмен, столп добропорядочности и образец благонравия.