Пиранья. Охота на олигарха

Когда настало время, всплыл, точнее на короткий миг поднял из воды лицо до подбородка, погрузился, как и вынырнул, без малейшего всплеска и даже легонькой ряби на воде, двинулся к берегу размашистыми, отточенными движениями ног и свободной руки, перемещаясь с неплохой скоростью.

Прямо перед лицом у него рассыпалась вправо-влево стайка тускло-серебристых рыбок. Мазур уверенно загребал воду, чувствуя прилив буйной, неудержимой, прямо-таки звериной радости, – какая там, на хрен, дряхлость, он был в точности таким, как двадцать лет назад, скользил самую чуточку пониже водной глади, и легкие, и все прочее работало исправнейшим образом, как встарь, ни малейшего сбоя, ни тени усталости, безукоризненная боевая машина, сработанная рухнувшей империей, шла к цели, как нерассуждающая торпеда, снова показалось, что он вернулся в прошлое, а последние два десятилетия были затянувшимся дурным сном.

..

В очередной раз подняв лицо над спокойной водой, он с той же буйной радостью сообразил, что рассчитано совершенно правильно – до берега оставалось метров двадцать.

Мазур преодолел их под водой. Когда его вытянутая рука коснулась прохладной, твердой поверхности – ага, гранитная облицовка берега, – он высунулся из воды, жадно глотнул прохладного ночного воздуха. Наступил, без преувеличения, опаснейший момент таких вот экспедиций – высадка на берег. Несколько секунд, когда диверсант пребывает перед полнейшей неизвестностью и вправе ожидать всего.

..

Перед ним, метрах в десяти, возвышалась правая башня замка – округлая громадина. Точно, все рассчитано правильно...

Мазур одним движением – отточенным, сильным – оказался на берегу, на гранитных плитах. Замер на корточках, готовый встретить нападение, а то и, сделав кувырок назад, уйти в воду.

Тишина. Довольно теплая тишина, насыщенная экзотическими запахами – и н о й листвы, иного берега, иной, чужой жизни. Пора было решаться.

Встав на ноги, он сделал три шага и оказался в густой тени, под высокой стрельчатой аркой.

В секунду развязал узел, достал и напялил мешковатый темный балахон, скрадывавший четкие очертания фигуры. Производственная необходимость – голый человек, особенно незагорелый, выделялся бы на фоне темных стен и деревьев, как граната на тарелке. Так что японские ниндзя – не киношные, а настоящие, лет четыреста назад придумавшие именно такую спецодежду, в жизни кое-что понимали...