Пиранья. Охота на олигарха

Лукич несколько раз беззвучно хлопнул в ладоши:

– Диссидентов, поди, обижал? Яйца в дверь засовывал?

– Степаныч... – поморщился собеседник. – На дворе не девяностый год, да и что тебе эти диссиденты? Между прочим, им не то что яйца в двери, но и простой зуботычины не требовалось – сами друг дружку закладывали, а уж стучали... Полоумный дятел обзавидуется... Ты кофеек-то пей и пирожные наворачивай, свежайшие, исключительно ради тебя доставлены.

– Ага, – сказал Мазур, – а в кофеек ты мне, чего доброго, психотропа какого-нибудь засадил.

– А так. Лубянской сути ради.

– Степаныч, – сказал Лукич негромко, убедительно, – пошутили и будет. Нужно обговорить серьезные дела.

– Есть люди, которые хотят тебя взять на работу... извини, неточно выразился. Собственно говоря, тебе предлагают просто-напросто подкалымить. Можно это и так назвать. Ты ведь успешно калымишь на ниве выбивания долгов? Есть некоторый опыт? Ну вот... Речь пойдет о том же самом, но гораздо более высокого класса.

– Чего ж тут не понять? – пожал плечами Мазур. – Кстати, «несколько» – это сколько? Три, четыре, пять?

– Парочка, скажем так.

– У тебя в школе с математикой хорошо было, Лукич? – спросил Мазур озабоченно. – Не знаю, отдаешь ты себе отчет или просто обсчитался, но если добавить пару ноликов к обычному моему разовому заработку, речь о нескольких миллионах баксов пойдет.

– Нормально у меня было с математикой. Вот именно, о миллионе-другом-третьем баксов.

– Интересно, за что же платят такие бабки?

– За хорошую работу.

– И кого же мне предстоит замочить?

– Степаныч... – поморщился Лукич, словно благонамеренная гимназистка, выслушавшая от поручика Ржевского парочку его любимых анекдотов.

– А за что еще в нашем грешном мире платят миллионы?

– Не обязательно за убийство. Всякая бывает работа...

– Знаешь, вынужден категорически отказаться, – сказал Мазур.

– Даже не узнав деталей?

– Вот именно. Как говорится, для Атоса это слишком много... Я уже давно не мальчик, Лукич, я старый человек, умудренный жизнью, проведенной в делах, которые человека впечатлительного способны лишить и веры в человечество.