Пиранья. Охота на олигарха

Кто бы подумал, что все пережитое уместится в это одно-единственное безобидное словечко... Он не любил вспоминать прошлого, наоборот, старался забывать начисто все или почти все – но тут уж поневоле ноздри залепил тухлый чад пороховой гари, смешанный с дымом пожарищ, и в болоте вновь с глухим чавканьем рвались мины, вздымая фонтаны грязной жижи, и ревущая толпа перла на него по широченной улице, и по сухой равнине, пыля, неудержимо катилась колонна юаровской бронетехники, и белоснежная плотина вот-вот должна была обрушиться, давая путь рукотворному потопу.

..

– Вообще-то, это было двадцать лет назад, – сказал Мазур, чувствуя, как лицо стягивается в жесткую маску.

– Это не имеет большого значения. Вы следите за тамошней ситуацией?

– С чего бы вдруг? – горько усмехнулся Мазур. – В нашей профессии ностальгия категорически противопоказана. Наоборот, ценится умение забывать. Краем уха что-то слышал... Что там сейчас, собственно?

– Президент – фельдмаршал и Отец Нации. Пережил шесть покушений и три попытки переворота, пока держится, ухитряясь кое-как сохранять равновесие меж кланами.

В джунглях – парочка финансируемых из-за границы национальных фронтов, а также «дикие» партизаны, тамошние махновцы. Межэтнические конфликты, два очага сепаратизма – серьезных, я имею в виду, мелкие прожектеры не в счет...

– Тьфу ты, – сказал Мазур, не удержавшись от улыбки, – по сути, ничего нового. Двадцать лет назад там творилось примерно то же самое, только очаг серьезного сепаратизма был один, а национальных фронтов по джунглям бегало целых четыре.

.. – Он посерьезнел. – А еще там – алмазные копи, нефть и рудники, которые за двадцать лет никуда не делись и не особенно обеднели...

– Вот это и есть с у т ь, – сказал Михаил Петрович. – Не будь там алмазов, нефти и рудников, национальные фронты состояли бы из кучки вооруженных музейными мушкетами придурков, а сепаратисты были бы представлены парочкой полуграмотных сельских учителей и полудюжиной алкоголиков-колдунов.

.. Но там до сих пор е с т ь вся эта благодать, а значит, ничего принципиально не изменилось, разве что кто-то из очередных президентов переименовал и страну, и столицу – в Африке это обожают не меньше, чем в СССР, сами прекрасно знаете...

– Так сбрасывать президента будем или защищать? – спросил Мазур деловито.

– Скажете тоже – сбрасывать! – широко улыбнулся Михаил Петрович. – Это – н а ш президент. То есть... Вы же знаете, как бывает с этой публикой.