Пиранья. Война олигархов

Несмотря на довольно ранний для курортного города час – всего-то одиннадцать утра – по бульвару туда-сюда фланировали отдыхающие, коих от аборигенов можно было запросто отличить и одеждой, и выражением лиц, и громкими разговорами.

Мазур закурил, повернулся лицом к отелю, еще раз полюбовался на помпезный фасад и неторопливо направился, вопреки известной поговорке, направо, в сторону памятника Дюку – тем более идти было всего-то ничего. По пути углядел обменный пункт и наконец-таки стал обладателем украинской валюты – в количестве пяти тысяч гривен.

На небольшой площади у памятника, как в старые добрые времена СССР, продавали всякую туристскую всячину, приправленную исконно одесским колоритом и юмором. Посмеиваясь про себя, Мазур не удержался и прикупил у бойкого торговца «Паспорт гражданина Одессы», с печатями и подписями, только фотографию оставалось вклеить, а также солидно исполненное удостоверение, краснокожее, с золотым тиснением – оно так и называлось: «Удостоверение».

И удостоверяло оно, что, дескать, «предъявныку цього дозволяэться задарма красты на углу Дерибасовськой та Ришелье». Для тех, кто не понял, – «предъявителю сего разрешается бесплатно воровать на углу Дерибасовской и Ришелье». Вот так, не больше и не меньше.

«При случае Лымарю подарю, он такие штуки обожает», – подумал Мазур, убирая ксивы в карман пиджака.

Потом полюбовался на Потемкинскую лестницу, рядом с которой с давних пор для особо ленивых был установлен эскалатор, работающий, правда, только на подъем, отмахнулся от назойливых фотографов и медленно двинулся дальше по бульвару.

Не торопясь, дошел до Пушкинской улицы и побрел в сторону Дерибасовской. Заметив маленький японский ресторанчик, вспомнил, что еще не завтракал, и бросил якорь за одним из столиков, стоявших на жарком воздухе под полосатыми тентами.

Заказав быстро подошедшей молоденькой официантке в кимоно, но с посконно славянской внешностью легкий завтрак, он откинулся на спинку стула и закурил – благо заморско-украинская мода борьбы с курением конкретно до этого места еще не добралась и на столиках пепельницы присутствовали.

Заказа долго ждать не пришлось, и вскоре Мазур с удовольствием пил недурственный кофе из маленькой фарфоровой чашки, поедал маленькие бутербродики с рыбой и глазел на проходящих по улице панночек – мужик есть мужик, так и пишется «мужик», аминь.

Панночки были на уровне.