Пиранья. Война олигархов

Третий, быстрый как кошка, отпрянул от Мазура и, шмыгнув к панели управления, ткнул красную пластмассовую кнопку, напоминавшую шляпку мухомора. Приборная доска немедленно разродилась завывающим, с готовностью подхваченным внешними динамиками, сигналом тревоги. Всепроникающие звуки накрыли каждый квадратный метр, все помещения, каюты и рубки яхты.

Но вот незадача, прыткий хлопчик не без помощи Мазура так расстарался, что пребольно ударился лбом об угол консоли, да так сильно, что раздробленные кости переносицы проникли глубоко в мозг, а потом для верности еще раз зачем-то повторил свою ошибку.

Мазур, уже не таясь, бросился к конференц-залу. Иллюминаторы сияли огнями. Он заглянул внутрь, бегло оценил обстановку. В дальнем от иллюминатора углу тихо лежал герой голубого телеэкрана, известный всей России наркоман и культурный деятель. Был он мертв или пребывал в отключке – вопрос открытый, но, судя по неестественно вывернутой шее, первое более вероятно.

Примерно в метре от него ничком лежала блондинка в коротком платьишке, Мазур узнал ее – именно она горланила на трапе про то, как провожают пароходы… И тоже была бездыханна.

Чуть ближе к иллюминатору располагался Каха Георгиевич, специалист по грузинской экономике. Этот был привязан ремнем к ножке привинченного к полу стула. С лысого темени у него сочилась кровь, голова безвольно опустилась на грудь, но он был жив – стопроцентно. Видимо, большой и горячий грузин сделался буен, и пришлось его обуздать. Убивать толстого генацвале террористы не спешили – наверное, пока еще не разобрались, насколько высокое место он занимает в олигархической табели о рангах…

А в центре зала трое террористов давали показательное выступление перед заложниками.

Посреди этой тройки стоял, судя по уверенному виду, тот самый Командир, о котором Мазур уже был наслышан. Командир со знанием дела проводил удушающий захват, страстно прижимая к себе сгибом локтя шею одного из заложников – самого Малышевского Александра Олеговича. Глаза Малышевского были выпучены, на скулах у него играли желваки, крупные капли пота стекали по виску на черный ствол ТТ, приставленный одним из террористов к его голове.

Заложники молча наблюдали за ними, затравленно вжимаясь в стены. Одни из них нервно теребили в руках золотые цепочки, другие закрывали глаза пальцами, унизанными перстнями с драгоценными камнями. Некоторые до крови кусали губы, чтобы не закричать от страха.

Продление моральной агонии Малышевского не входило в планы Мазура.