Пиранья. Жизнь длиннее смерти

Очаровательная супруга, Анна свет Николаевна, соизволила сняться так, как частенько снимаются офицерские невесты – китель наброшен на плечи, фуражка набекрень, совершенно не по уставу. Вот только ничего на ней более не имелось, кроме этого кителя, и он был не советский, а эль-бахлакский, с перекрещенными полковничьими жезлами на погонах и летными птичками на лацканах, и фуражка была эль-бахлакская, опять-таки с разлапистой авиационной эмблемой кроме кокарды.

На другой фотографии она стояла совершенно голая, подбоченившись, улыбаясь в объектив безмятежно и кокетливо.

На третьей – лежала на темно-вишневом покрывале, вроде бы бархатном, закинув руку за голову, а другую томно свесив с широкого дивана, уставясь в потолок с совершенно невинным выражением лица, будто и представления не имела, что ее сейчас снимают.

Третья, четвертая, еще несколько были не лучше – голая красотка в раскованных позах – а вот дальше пошло еще хуже. Объявился смутно знакомый брюнет с усиками стрелочкой и великолепной мускулатурой, до самого конца на фотографиях они запечатлены вдвоем, в разнообразнейших сочетаниях-слияниях, то незатейливых, то замысловатых, обстоятельно и подробно демонстрировавших, что кобель с фантазией может вытворять с современной раскрепощенной женщиной, если она не против…

Мазур механически перебирал фотографии, искренне и яростно пытаясь проснуться, но ничего у него не получалось, потому что это был не кошмар, а доподлинная явь.

В первую минуту родились утешительные мысли насчет провокации, монтажа и тому подобного – но он узнавал не только лицо, но и тело, и некоторые излюбленные позы узнавал…

Сквозь землю бы провалился, но там – бетон… Подрагивавшими пальцами собрал фотографии в стопку, запихнул их в конверт, припечатал его ладонью к столу, словно таракана давил, поднялся и распахнул дверь:

Асади вошел в собственный кабинет словно бы с некоторой опаской, устроился за столом, не глядя на Мазура, побарабанил пальцами по столу.

Сказал, глядя в стену:

– Вы только не подумайте… Это не мы снимали.

Я никогда бы себе не позволил, ограничился бы тем, что рассказал вам… Они сами снимали. Когда один, когда другой.

– Вы, конечно, не обратили внимания… Этот человек…

– Я его смутно помню. Полковник из военного министерства, как его… Хасан…

– Правильно. Хасан Мукареджи. Так вот, вы не обратили внимания, но их двое… Это не один человек, это – близнецы. Хасан и Хусейн Мукареджи. Хусейн тоже служит в министерстве, только он майор, и не авиатор, а интендант.