Пиранья. Жизнь длиннее смерти

Это продолжалось долго, глаза б не смотрели, но он должен был увидеть эту рожу…

Потом, когда она перестала судорожно глотать, незнакомец немного постоял в неподвижности, оторвался от нее, приподнялся и лег рядом, небрежно погладил бедро, пристроился сверху… Рожа наконец попала в кадр. Мазур узнал генерала Бараджа. И вскочил, выдернул штепсель из розетки, в наступившем мраке пробрался к двери, на ощупь зажег свет.

Асади вошел так же медленно, наполнил стаканчики, уже не кладя туда льда.

– Говорите, – сказал Мазур.

Ревности он не чувствовал ни капли – только злость, слепую ярость оскорбленного собственника.

– Говорите! Что-то есть!

Вот тут Мазур был с ним всецело согласен. Даже окажись потом, что тут нет ничего, кроме примитивного блядства, ему прописали бы на полную. А уж если тут примешано что-то еще… В подобных случаях муж за жену как раз ответчик, по полной программе.

– Фотографии и кинопленку через пару часов необходимо положить назад, – сказал Асади. – Чтобы никто не всполошился. В ближайшие два часа никто не заметит их отсутствия – так уж все организовано – а потом могут быть проблемы… Товарищ Мазур, я вас умоляю: помолчите, пожалуйста, какое-то время, возьмите себя в руки и притворитесь, будто ничего не знаете.

Вы человек опытный и тертый, вам будет легко… Операция еще не закончена, у меня нет в руках иных узелков… Как только появится определенность, я вам немедленно сообщу. Можете вы мне дать честное слово офицера?

– Слово офицера, – сказал Мазур, глядя в пол.

– Спасибо.

И в моих, и в ваших интересах сохранять все в строжайшей тайне, – казалось, он заколебался на миг. – Если уж меж нами не осталось недомолвок, если мы в одной лодке… Вот, посмотрите. Узнаете?

Мазур повертел в пальцах два черных кругляшка размером с копейку, с обрывками тонюсеньких проводочков. Проводочки, собственно, были не оборваны, а аккуратно перекушены каким-то острым инструментом, тонюсенький медный срез прямо-таки сверкал в зеленой пластиковой оплетке.

– Черт его знает, – сказал он.

 – Не микрофоны, часом?

– Вот именно, – с застывшим лицом сказал Асади. – Али… Ну что тут дипломатничать? Ваш Али – мой человек. Оба микрофона он снял в вашей квартире позавчера.

Мазур быстро уточнил:

– Верю, – сказал Мазур.

В действительности сейчас он не верил никому и ничему, но благоразумно об этом умолчал. Смаху во всех этих интригах не разгребешься, так что следует сохранить с генералом хорошие отношения. Ситуация и впрямь хуже губернаторской.