Пиранья. Звезда на волнах

Мазур благодушно подумал: «А все-таки научили мы вас, морды пиратские, с какого конца редьку есть…»

Бросок второй: твердь земная

Бесшумно перемещаясь меж деревьями, так, чтобы не колыхнуть ни единой веткой, Мазур добрался до места, где оставил Лошарика на его наблюдательном пункте.

Как и следовало ожидать, он ничего не обнаружил, даже подойдя вплотную. Поросшее склизким буйным мхом поваленное дерево, переплетение ветвей, почти касавшихся земли, гроздья по-марсиански диковинных желтых цветов, неумолчный щебет птиц…

Потом как бы из ниоткуда, а точнее, из этого самого переплетения ветвей, где, казалось, и хомяку не протиснуться, возник Лошарик, склонившись к его уху, тихонько доложил:

– Сидят, обормоты.

И уходить пока не собираются.

Мазур огляделся, выбрал для себя удобное место, откуда можно было незаметно наблюдать за небольшой прогалиной. Неторопливо сосчитал присутствующих – одиннадцать штук, со времени поступления первого рапорта от выдвинутой вперед разведки партизан не прибавилось.

Пацаны совсем, отметил Мазур наметанным глазом.

Худенькие, щупленькие, косоглазые пацаны, чуть ли не дети. Вот только вооружены они были отнюдь не по-детски, чертовски много было на них навьючено – и довольно новых стволов, и амуниции, имелся даже пулемет, а о гранатах и ножах и говорить нечего, увешаны до ушей…

Двое стояли на часах по разные стороны прогалины. Двое что-то жевали – нечто напоминавшее издали черные сухие тряпки. Остальные просто лежали, вольготно раскинувшись, наслаждаясь каждым мигом отдыха.

Стоп, стоп… Точно, вон та – девчонка. Такая же щупленькая, почти безгрудая, столь же тяжело нагруженная. Сопляки – но не зеленые, ох, не зеленые, по ухваткам видно, наверняка заляпанные по уши чужой кровью, пролитой, разумеется, во имя неких высших идеалов. Легче всего загнать в джунгли таких вот детишек – смерти они по малолетству не умеют бояться, чужую жизнь не ценят нисколечко, а чтобы задурить им мозги, достаточно минимума агитации…

Он не знал толком, за что и против кого борются эти, на прогалине.

Да и неважно это, в общем. Потому что с высоты своего печального жизненного опыта он мог предугадать со всей уверенностью: что там ни начертано на штандартах, суть убога и однотипна. При успехе кончится тем, что на место одних сытых рож усядутся другие, пусть даже эти другие сейчас искренне верят, что непременно устроят угнетенному народу райскую жизнь, стоит только свергнуть окопавшихся во власти казнокрадов и кровопийц.