Онлайн-библиотека книг
Бегом вернувшись назад, с размаху пнул сгорбившегося комиссара под копчик, забросив его в «предбанник». Комиссар шумно приземлился физиономией на крашеные доски пола, взвыл. Мазур ухватил своего лежащего за шиворот и штанину, головой вперед бросил туда же. Рядом громко упал ушибленный Лавриком. Похоже, оба уже отправились в Края Счастливой Охоты или как здесь это именуется, но никаких особых эмоций Мазур по этому прискорбному поводу не испытывал, некогда было.
Обернувшись к второй двери с зиявшей на высоте глаз широкой горизонтальной щелью, он громко позвал:
– Хусаиныч! Где ты там? Не пальни сгоряча…
В амбразуре что-то мелькнуло, дверь распахнулась, показался с автоматом наизготовку мичман Хусаинов – человек здоровенный, невозмутимый и абсолютно не сентиментальный, прошедший огни и воды сверхсрочник.
– Шо у вас там? – спросил он, переступив порог и за неимением другой подходящей цели направив автомат на стонущего Ксавье. – Был сигнал тревоги, а потом – тишина…
– Партизаны, мать их, – кратко проинформировал Мазур.
– Ты, сука переметная! – шепотом рявкнул Лаврик, сидя на корточках над стонущим комиссаром. Задрал ему голову и упер под нижнюю челюсть глушитель «Стерлинга». – Их там и точно двенадцать?
– Без Леона… – прошептал комиссар.
– Диспозиция? Кто где? Живо, тварь!
– Я полицейский… – выдавил Ксавье. – Вы ответите…
– Интересно, как это ты докажешь с того света, что именно мы тебя хлопнули? – Лаврик усмехнулся так, что впечатлительному человеку этого было бы достаточно.
– Вы не ученые… – оторопело прошептал комиссар. – Вы не похожи…
Лаврик упер глушитель посильнее.
– Вы мне гарантируете жизнь?
– А то! – заверил Лаврик. – Как в конторе Ллойда!
– На нашем… на корабле Леона остались двое. Одного послали сторожить радиорубку. Один на палубе. Трое стерегут заложников…
– Что, у ваших большой опыт в захвате заложников?
– Не особенно… Была пара случаев, не больше… Еще один наверняка в машинном отделении, на всякий пожарный… Вы мне обещали…
– Обещали – сделаем, – похлопал его по плечу Лаврик.
Мазур смотрел на комиссара спокойно и отстраненно. Он слишком хорошо понимал, что оставаться тому в живых никак не следует. Постороннего свидетеля, видевшего «секретную», никак нельзя выпускать из нее в живом виде.
