Пиранья. Первый бросок

Четырнадцать сорок одна – а это означало, что они торчали в скалах, окруживших полукругом обширную подводную долину, уже более часа. Лежали на заранее облюбованных местах, не имея права их покидать. Разве что не возбранялось проделывать комплекс защищавших от холода упражнений.

Сидеть в засаде всегда тягостно, томительно. А уж тем более под водой, когда холод понемногу проникает сквозь гидрокостюм, когда вместо знакомых лиц – однотипные маски, когда не слышно земных звуков: ни чириканья птиц, ни шелеста ветерка в листве.

Сумрачное, сине-зеленое безмолвие, в котором чем дальше, тем сильнее начинаешь себя ощущать чужим, ненужным, нелепым.

Самое тягостное в том, что Мазур представления не имел, зачем их сюда сунули. Да и все остальные тоже, об заклад можно биться. Утром Морской Змей, собрав всех, вместо логичнейшего, казалось бы, в такой ситуации приказа паковаться объявил нечто другое. «Уходим в засаду, – сказал он без обиняков. – Все. В ту долину, где носовая часть „Агамемнона“.

Быть готовыми ко всему. Никаких соплей, хватит с нас одного Волчонка…»

А потом Хусаинов раздал автоматы. И по паре подсумков. Это в данных условиях означало одно – резню на поражение. На суше еще можно припугнуть противника грозно наведенным автоматом, но под водой другие правила, там никогда не грозят напрасно и не пугают зря, там либо бьют, либо нет…

И еще эти пояса – не узкие и не широкие, мутно-белые. Их выдали каждому и велели закрепить как следует.

Эти штуки опять-таки должны означать одно: в скоротечном и жестоком подводном бою, когда и свой, и враг почти неотличимы из-за схожести снаряжения, только подобные опознавательные знаки помогают не оплошать с выбранной целью, не грохнуть ненароком своего. Бывали, знаете ли, прецеденты.

И комбинированные аппараты, которые выдали вместо аквалангов, – значит, не просто бой, а действия на глубине заведомо более сорока метров…

Разумеется, Морской Змей знал все – ради чего, почему и зачем.

Иначе и быть не могло. Но он сказал ровно столько, сколько сказал, а лезть с лишними вопросами никому бы и в голову не пришло… Не дети малые, чай.

Мазур покосился в сторону почти неразличимого тоненького провода, змеившегося по дну, – персональная линия связи Морского Змея с кораблем, нехитрое устройство, при необходимости мигающее лампочкой по азбуке Морзе и позволяющее послать ответ с помощью ключа.