Пиранья. Первый бросок

Но почему нет снимков того, что происходило внутри? Смотрелось бы не в пример убойнее…

Мазур решил закинуть крючок:

– И это – все, что у вас есть?

– А по-вашему, этого мало? – искренне удивился Тэйт. – Мы не хуже вас знаем, дорогой Сирил, как в Советском Союзе отреагируют на эти снимочки ваши партийные начальники и люди из конторы с аббревиатурой Кей-Джи-Би. А? Дураку ясно, чем вы с ней занимались внутри. Не тем ли, чем советским людям за рубежом заниматься категорически запрещено? С иностранками, я имею в виду…

– А вот еще интересная бумажка, – мрачно сообщил Джерри.

Мазур внимательно прочитал полицейский протокол, напечатанный на казенного вида бумаге с гербом республики и грифом полицейского управления. Там классическим канцелярским стилем излагалось, как пьяный в дымину субъект, оказавшийся после проверки документов советским гражданином Кириллом Степановичем Мазуром, вдребезги разнес бар «Веселый осьминог», поломав и перебив там материальных ценностей на сумму что-то около шести тысяч ахатинских рупий, то есть примерно на полторы тысячи фунтов стерлингов, кроме того, нанес побои как безвинному владельцу вкупе с посетителями, так и полицейскому сержанту, явившемуся буяна утихомирить.

– Протокол настоящий, – сообщил Тэйт. – И свидетели настоящие, и владелец настоящий, и даже полицейский сержант настоящий.

Вы знаете, Сирил, «Осьминог» – довольно маленький бар, по сути, комнатушка немногим побольше этой, и потому нетрудно было устроить так, чтобы все пять свидетелей были своими… Я вас заверяю, что в данный момент бар и в самом деле представляет собой жуткое зрелище – обломки, осколки, мебель поломана…

– Там что, мебель из красного дерева? – огрызнулся Мазур.

 – И коллекционными винами угощают? Как же я ухитрился на полторы тысячи фунтов наломать?"

"– Цветной телевизор, новый, – охотно пояснил Тэйт. – Кофейный автомат «Эспрессо», цветомузыка, новая мебель, бутылки за стойкой – по мелочам и набралось… Не забудьте об увечьях посетителей и вашем дерзком сопротивлении представителю власти. Хотите, мы вас отпустим? – ухмыльнулся он. – Прямо сейчас.