Онлайн-библиотека книг
И хижина вела себя странно – предметы на глазах теряли четкость очертаний, расплывались, колыхались, кружились…
Мазур сделал слабую попытку встать с чурбака – и окружающее так сорвалось со своих привычных мест, сплетаясь в размытые полосы, кренясь и кружась, что это поневоле вызвало приступ нешуточного ужаса. Что-то ударило в щеку. Тренированное восприятие, продираясь сквозь плотный дурман, подсказывало, что он попросту свалился на пол, где и лежит мордой в пыли и хламе.
Руки, ноги, все тело отказывалось повиноваться.
* * *…Разлепив веки, он прислушался к своим ощущениям и вынужден был констатировать, что чувствует себя гораздо лучше, нежели после американской химии. Голова оставалась ясной, привкус во рту наличествовал, но напоминал он скорее вкус обыкновенной муки или крупы.
Пошевелился. И обнаружил, что запястья и щиколотки накрепко связаны. Что он лежит на траве в тени хижины.
Дернувшись было, Мазур моментально убедился, что связан на совесть, с большим знанием дела. Болтая и пересмеиваясь, незнакомцы приволокли толстую жердь, продели под веревки, поднатужились и с какой-то местной присказкой типа «Раз-два, ухнем!» взвалили жердину на плечи. Мазур болтался в воздухе, униженный и злой.
Вертя головой, рассмотрел, что его несут к открытому «джипу». Приподняли выше, уложили горизонтально на заднее сиденье, так и не вытащив жердины. Вытянув шею, приподняв голову над бортом, Мазур увидел неспешно приближавшегося старика и, благо терять было нечего, изрыгнул все специфические словечки на языке Шекспира, которые знал.
– Это ты зря, – сказал старик совершенно беззлобно. – Я же тебя не выдаю тем, кто за тобой гонится, ничего подобного. Я тебя хочу немножко поучить сложностям жизни.
«Опиум для народа, – подумал Мазур. – Зелье в пиве, конечно. Ах, мать твою…»
И едва не прикусил язык – машина резко рванула с места, подпрыгивая на ухабах и корневищах.
