Пиранья. Первый бросок

И в любом романе он по ходу дела непременно трахает белых красоточек. И каждая красоточка, если верить автору, остается жутко довольна, в такой экстаз приходит, какого с белым ни за что бы не испытала. Ник, улавливаешь суть? Это они комплекс неполноценности тешат, если ты понимаешь такие слова.

– Понимаю, – сказал Мазур. – Самоутверждаются, а?

– Вот именно. Компенсируют невольничье прошлое, кое-где совсем даже недавнее. В точности так и обстоит с нашей очаровательной хозяйкой. Никакая она не чокнутая, это только невежественный, не читающий книг субъект вроде нашего Патрика может так думать.

У девочки своего рода идеология. Ставит белых на место черных, как встарь, и это ей доставляет несказанное удовольствие…

– Ну да, я заметил, – признался Мазур. – Вас что же, все время здесь и держат?

– Я и говорю, – кивнул Эд. – Рабы, понимаешь ли, должны обитать под замком, в специальных комнатах – как черненькие в старые времена. Вот и обитаем… Ничего, за те деньги, что она платит, можно немного и пострадать… Невелика беда.

Ну, сам все узнаешь. Ты-то как в наши места забрел?

Подумав, Мазур отважился сказать правду. Точнее, полуправду:

– Схватили в лесу, связали и привезли…

– Бывает, – хмыкнул Патрик. – Не ты первый.

– И чем это может кончиться?

– То есть как – чем? Будет с тобой забавляться, пока ей не надоест. Потом даст денег и вышвырнет на все четыре стороны. – Он наклонился к Мазуру, обдав свежим запахом виски. – Только ты, Ник, не вздумай ей перечить и вообще держись осторожнее. Ходят слухи, парочку белых в окрестных болотах в свое время ее черномазые холуи утопили.

За дерзость и нежелание играть по хозяйкиным правилам.

– Вот именно, имей в виду, Ник, – поддержал Эд. – Она в этих местах полная хозяйка. Вторая по величине плантация на острове, куча родственников в парламенте и правительстве, а главное, куча денег. Уж я-то знаю, через меня, скромного бухгалтера, все ее финансовые секреты проходят. Одним словом, в случае чего либо откупится, либо через родню уладит проблемы. – В его голосе, такое впечатление, появилось нечто вроде восхищения.

 – Бестия, я тебе скажу, Ник, жаль, я старый и лысый, вернуть бы те времена, когда был в твоих годах, и, ты не поверишь, кудрявым… Впрочем, я и теперь не жалуюсь.

Сон с него как рукой сняло – должно быть, они слишком много времени провели вдвоем с Патриком в этом подвале, успели наскучить друг другу, и свежий человек оказался как нельзя более кстати.

– Не жалуетесь? – усмехнулся Мазур.

– Ну конечно, Ник.