– Охотник…
– С автоматом? – фыркнул Мазур. – В двух шагах от границы? Дичь, я смотрю, тебе попалась двуногая и весьма склочная, вон как тебя разделала…
Приходилось идти ва-банк, не было времени играть в психологию и хитрые подходы. Он попросту приблизил лезвие к лицу лежащего и рявкнул:
– Где Гейша?
Тот явственно изменился в лице. И, вжимаясь затылком в покрывавшую пол сыпуче-гнилую дрянь, спросил:
– Вы кто?
Причем, что характерно, вовсе не стал уверять, будто никакой Гейши не знает, будто полагает, что гейши обитают исключительно в Японии, до которой отсюда далековато… Судя по мимике, Мазур был на верном пути.
– Мы-то? – усмехнулся Мазур. – Мы – люди военные, государственные, на службе находимся… Ты что-то не рад, я вижу?
– Только в присутствии адвоката… – прошелестел пленник.
– Ага, – сказал Мазур удовлетворенно. – Прекрасный оборот речи, позволяющий делать многозначительные выводы… Через границу бегаем, а? Культурно-исторические ценности злодейски на ту сторону переправляем?
– Ничего я вам без адвоката…
– Ты в кого такой дурень уродился? – почти ласково вопросил Мазур.
– Ага, сейчас я тебе адвоката приведу. Они в этих краях табунами пасутся, только выйдешь за порог – а там одни адвокаты, сорок тысяч адвокатов… С компьютерами и факсами, уписяться можно… – Он пытливо присмотрелся к лежащему. – Хотя вид у тебя, дружище, и самый что ни на есть похабный, но угадывается обремененный некоторым образованием интеллигент, набивающий карманы краденым достоянием науки… Прав я? Сам вижу, что прав… Ты свое положение оценил? Места вокруг насквозь нецивилизованные, ты уже, обормот, гниешь качественно, а если я вдобавок возьмусь твой хилый организм ножичком уродовать, вообще загнешься… Какие тут адвокаты, ордера и вообще цивилизация? Некогда нам с тобой чикаться согласно уголовно-процессуальному кодексу… Соображаешь?
– В больницу… – прошептал лежащий.
– Мысль довольно здравая, – сказал Мазур. – Только чтобы заслужить вертолет и больницу с чистыми простынями, нужно очень постараться.
Мы не звери, служба такая… Короче, урод. Или ты запоешь, как Шаляпин, или я из тебя ремней нарежу, а потом брошу здесь к чертовой матери, даже не закапывая, звери обгложут…
– Не надо… В больницу… – попросил пленный, которому было очень больно и очень страшно, дураку видно.
– Утром стулья, вечером деньги, – сказал Мазур, морщась от идущего из импровизированных повязок запашка.
