Ежу понятно, что кого попало вы с улицы не пускаете… Каким макаром идет отбор клиентов?
– А это уж мы постарались, – не без самодовольства сообщил Телепузик. – Связались тут с одной эскортной лавочкой, из тех, что поприличнее – постоянная клиентура, чистая публика и все такое… Папа нам поставил довольно простую задачу: побольше черномазых попротивнее, побольше групповушки – и чтобы при этом не было ни огласки, ни проколов. Ну, мы творчески поразмыслили и связались с этой самой «Анжеликой». Они нам главным образом клиентуру и поставляют.
Проблем пока не было, все пучком. Раза четыре ее в город вывозили, по заказам, опять-таки от постоянных клиентов. Вообще-то, обычно секьюрити, когда привозят телок на хату, сваливают до условленного часа, но наши ребятки, сами понимаете, под дверью все это время бдят, чтобы чего не выкинула… За неделю ее человек сорок пропустило, не считая нас.
– Ну, а личности клиентов вы как-то фиксируете? – спросил Мазур.
– А зачем? – искренне удивился Телепузик. – У нас таких инструкций не было, к чему? Главное, как сказал Папа, чтобы она, стерва, нахлебалась полной ложкой и в три горла… При чем тут личность клиента?
– Ну, а кто крышует «Анжелику»?
– Антоха Ковбой.
Только он тут не при делах, его номер десятый. Как Папа решил, так дело и движется. Хай себе крышует что «Анжелику», что «Маркизу»…
– Понятно, – сказал Мазур. – Ну что же, не буду вам более докучать, соколы, всего наилучшего…
– Всего наилучшего, Кирилл Степаныч, – отозвался Быча при почтительном молчании Телепузика.
– Если что, вы только звякните…
Произнесено это было без всякого подобострастия, но с глубоко затаенной опаской – парень, несмотря на некоторую убогость лексикона и невысокое положение в системе, был все же отнюдь не дураком. Мазур оказался ему откровенно непонятен – а ко всему непонятному, тут Мазур был с молодым бандюком полностью согласен, как раз и следует относиться с долей опаски…
Катя шагала рядом, не отставая, судя по сосредоточенному личику, погруженная в деловые раздумья.
Мазур сел за руль, выехал за шлагбаум и, медленно двигаясь по неширокой пустой улице, сказал почти бесстрастно:
– И думать даже не стоит, что у нее, стервы, крыша поехала от сексуальных переживаний. Будь на ее месте какая-нибудь домашняя девочка, воспитанная старомодными родителями в викторианском духе и с мужиками знакомая только теоретически, я бы еще допустил… Но тут… Я ее немного знаю. Во-первых, острейший ум, во-вторых, моралями себя не отягощала.
