– Спец, через черточку обслуживание… Поскольку я – спец, вот ты меня и обслужишь…
– Дядя, гуляй отсюда на улицу, – наставительно посоветовал верзила, мастерски играя угрожающими интонациями. – Закрыты мы, ясно? Повар запил, официантки поголовно в декрете…
– Это хорошо, друг мой, что у вас есть несомненное чувство юмора, хотя и весьма специфическое, на мой взгляд… – протянул Мазур. – А вот эти симпатичные бутылки у вас за спиной… неужели декорация?
– Ага, – сказал бармен. – Для виду. Повар все выжрал, вот чаю и набуровили для приличия…"
"– Повар ваш – сущий монстр, право… – сказал Мазур.
– Ладно, мы сюда не жрать пришли. Ковбой мне надобен.
– Какой еще ковбой? – весьма натурально изумился бармен. – Это вам, дяденька, в кино надо. Тут недалеко, два квартала. Может, и крутят чего про ковбоев…
А он, между прочим, был не дурак. Это Мазур отметил очень быстро. Сообразил, должно быть, что надоедливый визитер что-то не похож на случайно забредшего… Обе его руки были на виду – значит, кнопочку он нажал ногой…
Дверь в глубине зальчика распахнулась, и оттуда проворно выскочил второй индивидуум, не менее рослый, но одетый без всякого буржуйского шика вроде бабочек и белоснежных рубах – в прозаических джинсах и футболке, здорово оттопыренной с правой стороны.
– Ну? – спросил он бармена, не теряя времени.
– Странный какой-то хмырь, – проинформировал бармен.
– Ребята, – проникновенно сказал Мазур. – Как я вам благодарен… Давно уже в мою сущность не проникали столь молниеносно и не характеризовали ее так лапидарно…
– Чего-о? – обиделся вновь прибывший.
– За «пидарно» ты мне сейчас ответишь…
– Этот – твой, – сказал Мазур, кивая на него Кате.
И, не теряя времени, уже успев просчитать пируэты, оперся руками на стойку, молниеносно взмыл над ней, как следует оттолкнувшись от пола, заплел ногами бычью шею бармена и в два счета опрокинул его на пол. Для пущего вразумления добавив ребром ладони по чувствительной точке организма, оглянулся.
Там все обстояло, как в лучших домах – пистолет второго верзилы валялся на полу, сам он стоял на коленях с заведенной за спину рукой, а Катя, грамотно выкрутив его запястье, негромко объясняла:
– То не досточки, а косточки хрустят… Чуть дернешься – и треснет рученька пополам…
Вразумленный притих, не дергался больше, но, ежась от боли, взвыл:
– Что за наезд, козлы? Предъявите, как люди!
– Ну, это мы запросто… – сказал Мазур.
