Пиратские войны

«Смеется тот, кто смеется последним! Посмотрим, кто это будет! — с ненавистью подумал Строганов, потирая ушибленные места. — Доберусь я до вас! Попомните меня, гады!»

Строганову велели взять под руки тяжело раненного бандита, чтобы помочь тому идти, и подвели к узкой тропке, протоптанной в высокой колючей траве. Хрипатый толкнул полковника в спину так сильно, что тот, запнувшись, едва не упал лицом на острые колючки. Затем разбойник, возглавлявший колонну, стал медленно двигаться в глубь тропического острова, который наш полковник посетил уже не как завоеватель или путешественник, а, к глубочайшему его сожалению, как жалкий раб.

Пиратская вотчина была ничем не примечательна, обычный островок, похожий на все те, на которых успел побывать Сергей за последнее время. Впереди шел сипатый, позади — главарь в шлеме, замыкал колонну одноглазый басурманин, слегка подволакивающий ногу. Вожак иногда покрикивал на хромого и сипатого.

Вскоре они очутились в лагере желтолицых пиратов. Обычная на вид туземная деревенька располагалась на берегу лагуны.

Не зная о пиратской деятельности населяющих ее аборигенов, можно было подумать, что это обычный мирный тайский поселок: несколько хижин, стоящих на сваях, несколько хибарок, расположенных прямо на земле, покосившиеся шалаши, какие-то навесы на сваях. Стены всех построек селения были изготовлены из бамбука, крыши покрыты широкими пальмовыми листьями, дверцы сплетены из веток кустарника, возле стен — низкие столики, на полу — циновки и никаких скамеек.

В стороне от хибарок размещался загон для скота, где блеяли козы и хрюкали свинки. В центре поселка был возведен из камня и глины едва дымящий очаг, у этой своеобразной туземной печи трудилась пожилая босоногая женщина под присмотром инвалида. Одноногий хмурый азиат лет двадцати, вооруженный саблей, понуро ходил вокруг печи, опираясь на клюку и покуривая длинную трубку. В трубке был явно не табак. Ведь тут, совсем рядом находятся страны опиумного треугольника!

Толстая, обнаженная по пояс темнокожая старушенция-кухарка в набедренной повязке, сделанной из целого вороха тряпок, суетилась над плошками и чашками, вид у нее был деловой и озабоченный, она была полностью поглощена приготовлением пищи.

Рваные куски грязной материи на ее необъятных бедрах всякий раз, когда она делала какое-нибудь движение, мотались из стороны в сторону, обнажая жирные, заляпанные землей грязные колени. Но двигалась она быстро и ловко, несмотря на возраст и комплекцию.