Пиратские войны

Старуха сновала от печи к высокому настилу и обратно, что-то беспрестанно и сердито бормоча себе под нос. Молодой одноногий бандит ругал ее время от времени, но кухарка не обращала на него ровно никакого внимания.

Одноногий первым заметил сородичей и радостными криками встретил приближающийся к поселку отряд. Заждался болезный, видно, уже не чаял увидеть в живых своих товарищей по пиратскому ремеслу. Инвалид, ветеран бесконечных пиратских войн, опираясь на какое-то подобие костыля, похромал навстречу прибывшим бойцам.

Из избушки вышел трясущийся однорукий старик, вооруженный саблей, настороженно вгляделся в подошедших и вскоре признал в них своих. Дед воткнул оружие в песок и поспешил с докладом к шествующему впереди главарю в шлеме. На шум из хижин выбрались еще несколько убогих калек.

Мужчины приветствовали друг друга рукопожатиями, поклонами, радостными возгласами, и только сварливая старуха была равнодушна к возвращению передового отряда. Она, так же как и прежде, неспешно работала и продолжала вполголоса разговаривать с невидимым собеседником.

Лишь на доли секунды ее сочувственный взгляд скользнул по лицу Сергея и совсем ненадолго задержался на исхудавшем теле плененного полковника.

Охранники отвели Строганова к загону для скота, рядом с которым, как оказалось, была выкопана глубокая яма. Пленника внезапно ткнули в спину, и он кулем свалился вниз. Почва в яме была мягкая, рыхлая, песчаная, при падении полковник, конечно, сильно ушибся, но ничего не сломал.

"

"Серж осмотрелся. Яма была не более двух метров в диаметре и глубиной метров в пять. Кроме него, в ней больше никто не томился, но у стены лежал человеческий скелет. Умер этот бедолага, видимо, очень давно, скорее всего, несколько лет назад. Кости были тщательно обглоданы насекомыми, и в яме даже не пахло падалью. Вероятно, с годами все запахи выветрились. Серж инстинктивно оттолкнул кости ногой.

«Черт побери! Ни дать ни взять наш современный Кавказ. Те же зинданы, те же боевики и пленники, — размышлял Строганов, лежа на дне ямы.

— Эх, ма! Попал так попал! Не повезло! Сюда бы Льва Николаевича Толстого. Глянул бы он на меня, и могла бы появиться новая повесть с названием «Китайский пленник». Но ведь в настоящий момент всемирно известный писатель, классик российской литературы граф Толстой еще не родился на свет! Жалко. Других прозаиков здесь тоже не наблюдается. Ладно, придется все делать самому: страдать, бежать, писать роман.