Пирог из горького миндаля

Пашка Варнавин следил за своими троюродными сестрами и спрятался в кустах возле дома старухи. Девочки проникли внутрь – беспрепятственно, ведь система охраны была отключена, – и принялись бродить по огромному дому. Илюшин представил себе этот дом похожим на лабиринт. В одной его части маленькая девочка гладит кошку. В другой Женя Кошелева осматривает спальню, проводит рукой по платьям старухи. Он не знал, так ли все происходило на самом деле, но был уверен, что Женя из тех, кому всегда нужно потрогать чужое.

А в третьей секции лабиринта Изольда натыкается на грабителей, сначала кричит, потом ковыляет прочь, задыхаясь, и Козицкий с напарником бегут за ней.

Тогда все части лабиринта смещаются, и фигурки оказываются рядом.

Перепуганная Яна Тишко наблюдает последние секунды жизни Дарницкой. Она еще не знает об этом; воображение подсказывает ей, что она видит тролля, в то время как это грабитель с маской на лице. Но сразу после того, как за девочками захлопнется дверь, старуха умрет от сердечного приступа.

А спустя минуту на крыльцо выбегут двое, ставшие причиной ее смерти.

И тогда их заметит Пашка.

Геннадия Козицкого он не узнал, потому что никогда прежде его не видел. Но второй человек был ему хорошо знаком…

– Либо грабитель сразу понял, что Пашка его заметил, либо подросток чуть позже пытался его шантажировать, – сказал Илюшин.

Он придвинул к себе лист бумаги и быстро рисовал на нем черточки и закорючки. Из них потом сложится дом, старушечий профиль с сияющей бриллиантовой серьгой в ухе, заросли черемухи, чьи-то испуганные лица…

Бабкин каждый раз изумлялся этому колдовству.

Илюшин не умел рисовать, совсем. Его каракули не походили ни на людей, ни на животных. Когда-то жена зачитывала вслух Бабкину отрывки из книги воспоминаний Нины Берберовой, и в одном месте Сергей смеялся до слез: когда юную Нину, хвастающуюся своим рисунком, гость спрашивает: «Это что, пряники?» – «Нет, – отвечает Нина, – это свинья с поросятами». Радость узнавания охватила Сергея. Вот история про Макара! Что бы тот ни рисовал, расстояние между задуманным и воплощенным равнялось дистанции между пряниками и свиньей с поросятами.

Однако когда Макар заканчивал свое живописное полотно, происходило чудо. Вернее, оно случалось, когда у рисунка появлялся зритель. Из сплетения каракулей, из безголовых человечков и ручек-ножек-огуречиков вдруг вылеплялись совершенно узнаваемые образы.