Пирог из горького миндаля

Генка-то мой ласковый был, заботливый. Обещал, что посвящение мне напишет, когда рассказ в журнал возьмут!

– Написал? – спросил Бабкин, вспомнив, что как минимум один опус Геннадию удалось пристроить.

– Не, – она насмешливо скривила губы. – Да я его за это не виню. Ему мужик один помог. Очень ему Генин талант понравился. Вот Гена и написал – для Зодчего, значит, с благодарностью и душевностью.

Сергей остановился как вкопанный.

– Какого еще зодчего? – медленно переспросил он.

– Тульского. Это писатель наш местный.

Только помер давно, кажется, совсем уж был старичок.

Телефон Илюшина не отвечал. Сергей на ходу отправил смс и, оглядевшись, понял, что он почти пришел.

Железнодорожная станция осталась за спиной. Два километра сыщик отмахал, сам того не заметив – мысли его были заняты обнаружившейся связью между Прохором и Козицким.

Над головой гудели провода, под ногами блестели рельсы, омытые недавним дождем. Пахло железной дорогой – запах этот Бабкин любил всю жизнь, – осенней листвой и дымом.

Контраст с районом, где он побывал совсем недавно, был разительным. Словно осень отступила на месяц назад и стало светло и золотисто, как в сентябре. Вдоль рельсов тянулись дачные хозяйства. Оттуда и несло дымом, а еще поджаренным на костре хлебом – лучшее лакомство его детства.

Рельсы ветвились, сходились снова. Бабкин повторял путь Геннадия Козицкого. Пятнадцать лет назад парень бежал вдоль железнодорожных путей. Был вечер, лил дождь. То ли он поскользнулся на путях, то ли потерял равновесие…

«Свидетелей, разумеется, не найти.

Столько лет прошло».

Бабкин спустился с насыпи, скользя по влажной траве. Перед ним выстроились разномастные домики в окружении отцветающих золотых шаров и ярких кустов рябины.

«Но это не значит, что я не стану пытаться».

Он пошел от дома к дому, невозмутимо выслушивая отказы. Грубить ему мало кто осмеливался, но одни не отпирали дверей, другие ограничивались коротким смешком в ответ на вопрос, не помнят ли они что-нибудь о гибели парня, случившейся неподалеку пятнадцать лет назад.

Однако Бабкин был упорен. К тому же у него имелся свой расчет. Эти домишки редко переходили от владельца к владельцу. Место, как ни крути, неудачное: вокруг болотистая низина, а перед окнами день и ночь шумят поезда. Вряд ли нашлось много желающих приобрести здесь недвижимость. А значит, он мог найти жителей, которые помнили события пятнадцатилетней давности.

Ему повезло в одиннадцатом по счету доме.