Пирог из горького миндаля

Она была очень красива, эта молодая светловолосая женщина с лицом, облагороженным пластическим хирургом. Ей хотелось подробностей чужой смерти, и чем страшнее, тем лучше. В ушах двумя набухшими каплями крови блеснули серьги с рубинами.

Илюшин как пить дать завернул бы что-нибудь про символизм. Бабкин пожалел, что с ним нет напарника. Макар умеет обращаться с такими бабами. Вежливо, мягко – точно кот трогает лапкой. А Сергея так и тянет ляпнуть грубость.

– Она умерла от сердечного приступа, – сдержанно ответил он.

Женщина разочарованно скривила губы.

– Тебе, Свет, лишь бы кого-нибудь прирезать! – хохотнул Дворжик. – Ладно, братишка, чего еще про Генку рассказать?

– Как ты с ним познакомился?

– Через Кольку Свища. Они учились вместе. Потом дурью баловались, еще всяким.

– Что, уже слышал о нем? – Дворжик помрачнел.

– Слышал только, что вы дружили.

– Он меня подставил. Денег взял в долг и свалил с концами.

Разговор о старом друге был Дворжику явно неприятен, и Бабкин вернулся к теме разговора:

– Говоришь, Козицкий был тихий?

– Ну не то чтобы.

 – Он подлил себе еще коньяка. – Вообще-то я всегда знал, что с ним не все так просто.

– Он отчаянный был парень. Просто снаружи казался тихоней. А так псих реальный!

– Псих? – озадачился Бабкин. Все, что он слышал о Козицком прежде, противоречило этой характеристике.

Дворжик пожевал губами.

– Ну, как бы объяснить… На мотике Гена гонял как бешеный. Пару раз возвращался в гараж злой.

Я ему такой: «Гена, ты чего?» А он говорит: «Да вот, хотел кое-кого по асфальту раскатать, не получилось». Сам смеется, а глаза при этом нехорошие. Смотрит так, будто ненавидит меня, и тачку мою по колесу пинает.

– А, ты же ему разрешал мотоцикл в свой гараж ставить, – вспомнил Бабкин.

– Потом пожалел об этом. Да как-то стремно было отказывать. Вроде и причины нету.

Он залпом выпил коньяк.

– Сказать по правде, я его боялся.

Сергей чуть не рассмеялся. Самодовольный хозяин жизни боялся чахлого, трусоватого, тощего Козицкого? Пятнадцать лет назад расклад был тем же, Бабкин мог в этом поклясться.

Ему был неплохо знаком типаж Дворжика: неумный хвастливый парень, однако предприимчивый и склонный к риску. Много таких ему встречалось в девяностых.

– Он однажды кинулся на меня, – хмуро сказал Дворжик. – Я после работы тачку в гараж загнал. А Генка пришел и давай орать. Это незадолго до его смерти было.