Пирог из горького миндаля

Он владел двумя автомобильными заправками и в местных средствах информации именовался тульским бизнесменом. У него был свой дом, БМВ последней серии, свежая жена, взятая с последнего местного конкурса красоты, и три страшных алабая, изображавших охрану. Бабкин с первого взгляда определил, что псы дурные, толком ничему не обучены, кроме как лаять на чужих. Жена, впрочем, была такая же.

– Разувайся, – велела она, не поздоровавшись. – Дома грязь будешь разносить, а у меня нечего.

Все время, пока Бабкин, присев на корточки, развязывал шнурки, она возвышалась над ним.

Перед Сергеем уходили ввысь две тонких длинных ноги. Когда Бабкин выпрямился, она повернулась спиной и его взгляду открылся глубокий вырез на платье.

– Хозяюшка у меня строгая, – подмигнул Дворжик и игриво ущипнул хозяюшку за бедро.

– Руки убрал! – взвизгнула красавица.

– Все, зая! Уж пошутить нельзя!

И, еще раз заговорщицки подмигнув Бабкину, предложил:

– Так, мужик, давай сразу договоримся – на «ты», я церемоний не люблю.

В комнате, куда провели Сергея, женщина села на подоконник и закурила, делая вид, что не интересуется содержанием беседы.

Бабкин по телефону предупредил, что речь пойдет о Козицком, но в подробности не вдавался.

– Помню его, – сказал Дворжик, наливая себе коньяк. – Но мы друганами не были. Козицкий, он по жизни лох. Ну, не лох, может. Но лоховатый.

Сергей вспомнил сумму, которая фигурировала в материалах дела – стоимость украшений Дарницкой. Лоховатый, значит…

– Ты с ним долго вместе работал?

– Года полтора.

Может, чуть больше. Это ведь я ему помог в «Муромец» устроиться. Блин, до сих пор жалею!

– Он же угробил кого-то, – удивленно взглянул Дворжик. – Бабу какую-то. Ты не в курсе?

– Выясняю все по этому делу.

– С чего вдруг? Столько времени прошло. Козицкий сгнил давно! Хотя он и так был гниловатый. – Дворжик засмеялся своей шутке.

– А мне ты ничего не говорил про бабу, – вмешалась женщина.

– Зай, да я забыл про это. Убил и убил. Вообще-то он тихий был, Генка, – обратился Дворжик к Бабкину. – К стеночке вечно жался.

А такой оказался орел!

– Что за баба-то? – снова спросила жена.

Бабкин понял, что она не даст разговаривать, пока ее любопытство не удовлетворят.

– Бывшая певица, Изольда Дарницкая, – сказал он. – Ей было восемьдесят, когда ее убили. Она жила в Литвиновке. Поселок такой.

– Знаю я! – перебила жена. Она пересела на диван и уставилась на Бабкина с жадным любопытством. – А как убили? Зарезали?

«Скажи, что зарезали!» – читалось в зеленых глазах.